Рассказ «Дом в лесу Гоблинов» вошел в авторский сборник рассказов «Мерривейл, Марч и Убийство».
Весь материал, представленный на данном форуме, предназначен исключительно для ознакомления. Все права на произведения принадлежат правообладателям. Таким образом, форум занимается лишь коллекционированием. Скопировав произведение с нашего форума (в данном случае администрация форума снимает с себя всякую ответственность), вы обязуетесь после прочтения удалить его со своего компьютера. Опубликовав произведение на других ресурсах в сети, вы берете на себя ответственность перед правообладателями.
Если вы являетесь правообладателем произведения, опубликованного на нашем форуме, и не желаете, чтобы данное произведение находилось на нашем форуме, свяжитесь с нами, и мы незамедлительно удалим его. Публикация материалов с форума возможна только с разрешения администрации.
Д. Д. Карр «Дом в лесу Гоблинов».
|
Одним жарким июльским полднем за три года до начала войны на тротуаре Пэлл-Мэлл напротив клуба Старейших Консерваторов остановилась открытая машина.
В ней сидели два заговорщика.
Был сонный час — час клубных ленчей, и только солнце блестело как всегда. Клуб "Тряпка" был словно убаюкан, а "Атенеум" уже дремал. Но два наших героя — темноволосый молодой человек чуть за тридцать и светловолосая девушка лет на шесть его младше, не сдвигались с места. Они пристально наблюдали за готическим фасадом клуба Старейших Консерваторов.
— Послушай, Ева, — пробормотал молодой человек, покрутив руль, — ты думаешь, это сработает?
— Не знаю, — призналась девушка. — Он ненавидит пикники.
— Во всяком случае, мы могли и не заметить его.
— Почему ты так думаешь?
— Он не может столько времени обедать! — запротестовал её спутник, взглянув на наручные часы. Он был шокирован. — Уже без четверти четыре! Даже если...
— Билл! Там! Посмотри туда!
Их терпение было вознаграждено вдохновляющим зрелищем.
Из дверей клуба Старейших Консерваторов с ужасающим величием вышел большой толстый бочкоподобный джентльмен в белом полотняном костюме.
Очки толстяка в перламутровой оправе были спущены на нос и скрывались в тени панамы. С высоты клубных ступеней он с барской усмешкой осмотрел слева направо улицу.
— Сэр Генри! — позвала девушка.
— Оу? — откликнулся сэр Генри Мерривейл.
— Я Ева Дрейтон. Неужели вы не помните меня? Вы знали моего отца.
— О, гм, а-а! — произнёс великий человек.
— Мы ждали ужасно долго! — взмолилась Ева. — Не могли бы вы уделить нам всего пять минут? Что нам нужно, — прошептала она своему спутнику, — это оберегать его доброе расположение духа. Просто оберегать его!
И в самом деле, Г.М. был в добром расположении духа, только что разгромив в споре министра внутренних дел, о чём мог бы догадаться кто угодно. Величественно и всё с той же усмешкой Г.М. направился вниз по ступеням клуба Старейших Консерваторов. Однако делал он это лишь до тех пор, пока его нога не коснулась неопознанного объекта, лежавшего в трёх футах над высотой тротуара.
Предметом была банановая кожура.
— О Боже! — сказала девушка.
Теперь следует заметить, что в те дни некоторые мальчишки, принадлежавшие к низшему сословию, имели привычку размещать подобные объекты на ступеньках в надежде на то, что какой-нибудь великий государственный муж совершит полёт, направляясь в Уайтхолл. Эта простительная, но порочная практика была, вероятно, причиной речи Гладстона, произнесённой в 1882 году.
Во всяком случае, теперь она спровоцировала речь сэра Генри Мерривейла.
С тротуара, куда в сидячем положении приземлился Г.М., раздался такой ревущий поток богохульств, брани и ругани, какие редко взрывали покой Пэлл-Мэлл. По ступенькам слетел посыльный, Ева Дрейтон высунулась из машины.
В окнах "Атенеума" через улицу показались головы.
— Всё в порядке? — воскликнула девушка, тревожно глядя своими голубыми глазами. — Вам больно?
Г.М. тупо смотрел на неё. Шляпа упала, обнажив крупную лысую голову, и Г.М. не двигаясь сидел на тротуаре и смотрел на девушку.
— Так или иначе, вставайте, Г.М.! Пожалуйста, вставайте!
— Да, сэр! — присоединился швейцар. — Ради всего святого, вставайте!
— Встать? — заорал Г.М. голосом, слышным на Сент-Джеймс-стрит. — Чтоб всё провалилось, как же я встану?
— Но почему же?
— Я что-то вывихнул, — спокойно сказал Г.М. — Мне ужасно плохо и больно. Подозреваю, я сломал позвоночник.
— Но, сэр, люди смотрят!
Г.М. растолковал, что этим людям стоит сделать. Он взглянул на Еву Дрейтон через очки с неописуемой злостью.
— Полагаю, милая моя, вы виновны в этом?
Ева глядела на него с недоумением.
— Вы не заметили банановой кожуры? — расплакалась она.
— О, да, я заметил, — сказал Г.М., сложив руки, как государственный обвинитель.
— Но мы только хотели пригласить вас на пикник!
Г.М. закрыл глаза.
— Чудесно! — глухо произнёс он. — Всё же вы не сообразили, что более тонким намёком будет облить меня майонезом или посадить за шиворот муравья. Удивлён!
— Я не хотела этого! Я имела в виду...
— Позвольте помочь вам, сэр, — вставил спокойный, внушающий доверие голос темноволосого, чисто выбритого соседа Евы по машине.
— А, и вы тоже хотите помочь? И кто вы такой?
— Мне очень жаль, — сказала Ева, — я представлю вас. Доктор Уильям Сейдж, мой жених.
Физиономия Г.М. побагровела.
— Я очень рад видеть, — отметил он, — вашу необыкновенную порядочность в том, что вы захватили с собой врача. Думаю, что я понял. А машина там, полагаю, чтобы скрыть осмотр, когда я сниму брюки?
Швейцар вскрикнул от ужаса.
Билл Сейдж, то ли от нервной дрожи, то ли от невозможности оставаться бесстрастным, громко расхохотался.
— Я десятки раз на дню говорю Еве, чтобы она не звала меня "доктором". Я хирург. (Г.М. встревожился ещё больше.) Но не думаю, чтобы здесь требовалась операция. А, кроме того, на мой взгляд, — серьёзно заметил Билл швейцару, — вряд ли потребуется снимать брюки сэра Генри прямо перед входом в клуб Старейших Консерваторов.
— Благодарю вас, сэр.
— Мы ужасно переживали, пока ехали сюда, — признался молодой человек Г.М. — И я совершенно убеждён, что в автомобиле вам, сэр Генри, будет удобнее. Что ж, вы позволите подать вам руку?
Но даже через десять минут, когда Г.М. сидел весь красный на заднем сиденье автомобиля, а две головы тянулись к нему, мир не был восстановлен.
— Хорошо, — сказала Ева. Её хорошенькое, но немного флегматичное лицо пылало, рот сложился в грустную усмешку. — Если вы не захотите посетить пикник, то это ваше право. Но я надеюсь, вы сделаете мне одолжение.
— Ну… в данном случае!.. — смущённо пробормотал великий человек.
— А кроме того, я думаю, что вы заинтересуетесь ещё одним человеком, который к нам придёт. С Вики трудно. Если вас не будет, она не придёт.
— Да? Что же это за гость?
— Вики Адамс.
Рука Г.М., поднявшаяся в ораторском жесте, упала на сиденье.
— Вики Адамс? Эта не та девчушка, что…
— Да! — кивнула Ева. — Говорят, двадцать лет назад это было одной из величайших загадок, не решённых полицией.
— Да, было, милая моя, — мрачно согласился Г.М. — Было.
— А теперь Вики выросла. И мы подумали, что если приедете именно вы и деликатно поговорите с ней, то она расскажет нам, что же в действительности случилось в ту ночь.
Острые глазки Г.М. в замешательстве уставились на Еву.
— Послушайте, милая моя. Вам-то какой интерес в этом деле?
— Ах да, интерес, — Ева кинула взгляд на Билла Сейджа, который угрюмо постукивал кулаком по рулю, и вовремя остановилась. — В любом случае, есть ли смысл говорить про это сейчас? Ведь если вы не поедете с нами…
Г.М. принял вид мученика.
— Я ни разу не сказал, что не собираюсь с вами ехать, не так ли? — поинтересовался он. (Это было неточно, но не столь важно.) — Даже после того, как вы почти сделали меня калекой, я ни разу не сказал, что не поеду. — Г.М. заговорил быстро и взбудоражено. — Но сейчас мне нужно вас оставить, — добавил он извиняющимся тоном. — Я должен зайти в свой кабинет.
— Мы отвезём вас, Г.М.
— Нет-нет-нет, — сказал почти калека, удивительно быстро покидая автомобиль. — Прогулка полезна моему желудку, пусть она и неприятна для спины. Я забывчив. Заберите меня завтра утром. Пока!
И он тяжело затрусил в направлении Хеймаркета. Не нужно было внимательно всматриваться, чтобы заметить, что Г.М. глубоко задумался. Он оставался столь же задумчивым, когда чуть не погиб под колёсами такси у Адмиралтейской арки, и уже наполовину дошёл до Уайтхолла, когда знакомый голос окликнул его:
— После полудня, сэр Генри?!
Статный, безукоризненный, затянутый в синий саржевый костюм, глядел на него из-под котелка своими ярко-голубыми глазами старший инспектор Мастерс.
— Как странно! — приветливо заметил старший инспектор, — видеть вас на прогулке в такое время. Что произошло, сэр?
— Ужас, — немедленно откликнулся Г.М. — Но не это главное. Мастерс, змея ползучая, вы как раз тот, кто мне нужен.
Немногие вещи могли поразить старшего инспектора, но это была одна из таких вещей.
— Вы, — запнулся он, — вы хотели меня видеть?
— Угу.
— А почему?
— Мастерс, вы помните дело Виктории Адамс двадцатилетней давности?
Старший инспектор мгновенно насторожился.
— Дело Виктории Адамс? — поразмыслил он. — Нет, сэр, не могу припомнить.
— Ох, ну даёшь, сынок! Вы же тогда были сержантом при бывшем старшем инспекторе Резерфорде, я хорошо это помню!
Мастерс был само достоинство.
— Возможно, сэр. Но двадцать лет назад…
— Девочка двенадцати-тринадцати лет от роду, дочь богатых родителей, ночью исчезла с наглухо запертой дачи. Через неделю, когда все дошли до истерики, она объявилась снова, миновав все замки и засовы и оказавшись в своей постели. И до сих пор никто не знает, что же произошло.
Мастерс сжал челюсти, и установилась тишина.
— Это семейство, Адамсы, — настойчиво продолжал Г.М., — владело коттеджем ниже Эйлсберийской дороги, на опушке леса Гоблинов, напротив озера. Я не ошибся?
— Ага, — буркнул Мастерс. — Так и было.
Г.М. с любопытством посмотрел на него.
— Они использовали коттедж для житья, и когда купались летом, и когда катались на коньках зимой. В ту чёрную зиму, когда ребёнок исчез, всё было заперто из-за ветров и сквозняков. Говорят, её отец чуть с ума не сошёл, когда обнаружил её через неделю спящей под лампой. Но всё, что она ответила, когда её спросили, где она была, это: «Я не знаю».
Опять установилось молчание. Красный автобус прогремел по мостовой Уайтхолла.
— Припомните, Мастерс, был большой скандал. Послушайте, читали вы «Мэри Роуз» Барри?
— Нет.
— О, это была ситуация прямо-таки из этой книги. Видите ли, некоторые утверждали, что Вики Адамс уносили феи…
Тут Мастерс не выдержал.
Стащив котелок, он высказался в адрес фей так, что даже сам Г.М. не мог бы его превзойти.
— Знаю, сынок, знаю, — успокаивающе замурлыкал Г.М. Затем его голос стал жёстким. — А теперь скажите-ка мне. Неужели все эти слухи правдивы?
— Какие слухи?
— Закрытые окна. Запертые на засов двери. Ни чердаков, ни подвалов. Крепкие стены и половицы.
— Да, сэр, — ответил Мастерс, с трудом восстанавливая спокойствие. — Должен признать, всё это правда.
— И с коттеджем не было никаких махинаций?
— По вашим данным, не было, — заметил Мастерс.
— Что это вы говорите?
— Послушайте, сэр, — понизил голос Мастерс. — До Адамсов там жил Чак Рэндалл. В то время он был лучшим из мошенников, мы поймали его лишь через пару лет. Как вы полагаете, не мог ли Чак соорудить пару безделушек просто ради шутки? Чтобы отдохнуть? Только…
— Ну и? Эй!
— Мы ничего не смогли обнаружить, — проворчал Мастерс.
— Бьюсь об заклад, это обрадовало старика Резерфорда.
— Я скажу вам откровенно — он был предельно беспристрастен.
Учтите, ребёнок был чудесный, с большими глазами, тёмными волосами. Вы не смогли бы не поверить ей.
— Да, — сказал Г.М. — Это меня и беспокоит.
— Беспокоит вас?
— Эх, сынок… — уныло сказал Г.М. — У нас есть Вики Адамс, избалованная дочь щедрых родителей. Она и вынуждена быть такой. И в детстве, в самую впечатлительную пору жизни, на ней оказывается покров тайны, о которой люди говорят до сих пор. И какова же эта женщина сейчас, Мастерс? Какова она?
II
— Дорогой сэр Генри! — промурлыкала Вики Адамс так ласково, как только могла.
Она произнесла это сразу же, как только машина Уильяма Сейджа, с Евой и хозяином впереди, Г.М. и Вики Адамс на заднем сиденье, свернула с шоссе. За ними виднелись дымчато-красные крыши Эйлсбери, окрашенные в пастельные тона раннего вечера. Машина свернула на боковую дорогу, в сырой зелёный туннель, а затем на ещё одну, напоминавшую чуть ли не проулок между изгородями.
Г.М., несмотря на наличие трёх корзин от «Фортнума и Мейсона» для еды, плетёные крышки которых празднично топорщились, не выглядел счастливым. Да и никто в машине не был счастлив, кроме, быть может, мисс Адамс.
В отличие от Евы, Вики Адамс была маленькой, темноволосой и очень живой. Её светло-карие глаза с густо-чёрными ресницами могли быть и игривыми, и застенчивыми, и напряжённо мечтательными. Покойный сэр Джеймс Барри назвал бы её феей. Более трезвомыслящие люди заметили бы иное качество: она была чрезмерно привлекательна, и это ощущалось физически любым мужчиной на многие ярды вокруг. И, несмотря на малый рост, голос Вики был столь же глубок, как и у Евы, даже когда она всего лишь объясняла маршрут.
— Сперва направо, — ворковала она, наклоняясь к Биллу Сейджу и положив руки ему на плечи, — а потом прямо до следующего светофора. Вот, умный мальчик!..
— Не всегда, отнюдь не всегда! — смущённо запротестовал Билл, приобретя покраснение ушей и весьма неустойчивую манеру вождения.
— О нет, всегда… — И Вики игриво дернула его за мочку уха, прежде чем вернуться на своё место. Ева Дрейтон не сказала ничего и даже не обернулась. Тем не менее атмосфера уже не напоминала тихий английский пикник, а становилась всё более напряжённой.
— Дорогой сэр Генри! — продолжала шептать Вики, когда машина свернула в узкий проезд меж изгородями. — Не будьте столь материалистичным, я вам говорю. Неужели в вас нет хотя бы немного духовности?
— Во мне? — изумлённо поинтересовался Г.М. — Я очень и очень высокодуховен. Но сейчас мне нужна только еда. Ой!
Билл Сейдж оглянулся.
— Клянусь, — продолжал Г.М., — мы уже преодолели более чем сорок шесть миль. Мы ещё не покинули город, когда люди порядочные и здравомыслящие уже заканчивали пить чай. Куда мы вообще едем?
— Но разве вы не знаете? — широко распахнула глаза Вики. — В домик, где со мной в детстве случилась эта жуть.
— Это было так страшно, милая? — спросила Ева.
Взор Вики блуждал где-то в отдалении.
— Честно, я не помню. Я тогда была ребёнком, вы же знаете. Ничего не понимала и не могла себя контролировать.
— Что контролировать? — резко осведомился Г.М.
— Дематериализацию, конечно.
В нагретом солнцем проулке меж двух изгородей боярышника машину встряхнуло на ухабе так, что загремела посуда.
— Ох. Мда, — стойко отреагировал на случившееся Г.М. — Куда же вы делись, милая моя, когда дематериализовались?
— В незнакомую страну. Через маленькую дверцу. О, вам не понять, вы же такие Фомы! — простонала Вики. — Потом, моментально сменив тон, она вновь наклонилась к Биллу Сейджу всеми своими флюидами. — А вы бы хотели, чтобы я исчезла, Билл? (Так его, так его!)
— Только если вы пообещаете вернуться, — с удивительной храбростью ответил Билл.
— О, я должна это сделать, — с дрожью откинулась назад Вики. — Надеюсь, эта сила не будет теперь слишком притягательной. И как такая бедняжка, как я, сможет вам что-то показать?.. Посмотрите! — показала она вперёд.
Слева от них изгородь прервалась, открыв взору полосу тьмы в десять акров длиною. Справа лежало маленькое озеро, находившееся в частной собственности и потому пустынное.
Коттедж, скрытый буковой аллеей, находился далеко в глубине лесной поляны и не был виден с дороги. В действительности это было всего лишь бунгало из грубо отёсанного камня с черепичной крышей и деревянным крыльцом. И весь он был потрёпан временем, как и жёлто-зелёная лужайка перед ним.
Билл припарковал машину на обочине, поскольку к коттеджу не было подъездной дороги.
— А здесь одиноко, не правда ли? — провозгласил Г.М., и его голос прогудел в этой опалённой солнцем тишине.
— О, да! — выдохнула Вики, вихрем выскакивая из машины. — Именно поэтому они смогли прийти и забрать меня, когда я была маленькой.
— Они?
— Дорогой сэр Генри! Неужели нужно опять объяснять? — Вики посмотрела на Билла. — Я должна извиниться, — продолжила она, — дом не совсем подготовлен. Я не была здесь много месяцев. Рада сообщить, что ванные комнаты современны, но зато, разумеется, в доме только керосиновые лампы. Но ведь, — мечтательная улыбка скользнула по лицу Вики, — вам не понадобятся лампы? Только если…
— Вы хотите сказать, — донёсся из чёрного корпуса машины голос Билла, — если вы снова исчезнете?
— Да, Билл. И обещайте — не пугайтесь, если это произойдёт.
Молодой человек звонко выругался, и сэр Генри Мерривейл громко возмутился, заявив, что не одобряет сквернословия. Ева Дрейтон совсем затихла.
— Однако давайте пока забудем про это, — задумчиво произнесла Вики. — Давайте смеяться, петь, танцевать, вернёмся в детство! И уж конечно, наш гость совсем проголодался?
В этом разгорячённом состоянии компания и принялась за пикник.
Г.М., по правде, был не так уж разочарован. Вместо того, чтобы сидеть на земле, молодые люди вытащили на затенённую веранду стол и стулья. Все напряжённо перебрасывались репликами, но не было сказано ни одного дурного слова. И только когда мебель и корзины были унесены в дом, а бутылки опорожнены, прозвенел первый сигнал опасности.
Из-под навеса Вики вытащила два складных стула и поставила их в высокой траве газона. Предназначались стулья Г.М. и Еве, а Вики с Биллом Сейджем должны были изучить свойства сливового дерева и его плодов. Характер свойств не уточнялся.
Ева молча села. Куривший напротив неё чёрную сигару Г.М. подождал немного и промолвил:
— Думаю, — и он вытащил сигару изо рта, — вы держитесь на удивление стойко.
— Да, — рассмеялась Ева. — Именно так.
— А вы хорошо знаете эту Адамс?
— Она моя двоюродная сестра, — ответила Ева. — С тех пор, как её родителей не стало, я единственный её родственник. Так что я знаю о Вики всё.
С конца лужайки доносились голоса, спорившие о землянике. Светлые волосы Евы выделялись на фоне темнеющего леса Гоблинов.
Она сжала руки на коленях.
— Понимаете, Г.М., — заколебалась Ева, — была и другая причина, по которой я позвала вас сюда. Я не знаю… не знаю, как быть… с ним.
— Я старик, — внушительно постучал в грудь Г.М. — Вы говорите мне…
— Ева, дорогая! — донёсся через потёртый газон возглас Вики. — Э-эй! Ева-а!!..
— Да, милая?
— Я только сейчас вспомнила, — воскликнула Вики, — что до сих пор не показала Биллу коттедж! Ты не будешь возражать, если я ненадолго заберу его?
— Конечно, нет, милая!
Г.М. развернулся так, чтобы видеть дверь бунгало, куда зашли Вики и Билл. Увидел он и грустную улыбку Вики, входящей в коттедж. Ева даже не шелохнулась. Солнце заходило, прорезая яркие огненные полосы на стенах дома.
— Я не отдам его ей! — неожиданно закричала Ева. — Нет!! Нет!!! Нет!!!!
— Но разве он ей нужен, милая? Или, что гораздо важнее, она нужна ему?
— Ему — нет, — выразительно произнесла Ева. — Никогда. И этого не будет.
Г.М. неподвижно выдохнул сигарный дым.
— Вики — обманщица, — продолжала Ева. — Но зла ли она?
— Не обязательно. Я обдумывал то же самое.
— Я терпелива, — сказала Ева. Её голубые глаза застыли.— Я очень, очень терпелива. Я могу ждать того, что хочу, годами. Билл сейчас немного зарабатывает, и я не ищу выгоды. Но у Билла большой талант, обаяние. Ему нужна хорошая спутница, помощница. Если бы только…
— Если бы только это эльфийское чучело оставило его в покое? Так, э?
— Вики так ведёт себя, — заметила Ева, — со всеми, кого встречает. Поэтому она не вышла замуж. Она говорит, что оставляет своей душе право общаться с любыми другими душами. И этот оккультизм…
И тогда наружу вышла вся семейная хроника Адамсов. Эта подавленная девушка говорила долго, так долго, как, возможно, никогда не говорила раньше. Вики Адамс, ребёнок, всеми силами привлекавший к себе внимание, дядя Фред, её отец, и тётя Маргарет, её мать, казалось, ярко восстали среди сгущающихся теней.
— Конечно, я была слишком мала, чтобы понять её в момент «исчезновения». Но я поняла её потом! И я подумала, что…
— Да?
— Я думала пригласить вас, — сказала Ева, — думала, что Вики начнёт заигрывать с вами. Вы поддержите её. И Билл увидит всю её лживость. Но это безнадежно! Безнадежно!
— Послушайте! — заметил Г.М., куривший уже третью сигару. Он выпрямился в шезлонге. — Не кажется ли вам, что это странно — осматривать вдвоём такой маленький домик так долго?
Выдернутая из мечтаний Ева странно взглянула на него и вскочила на ноги. Сейчас она, как вы можете догадаться, не думала ни о каких исчезновениях.
— Простите, я на минуту, — сухо сказала она, побежала к дому, поднялась на крыльцо и распахнула входную дверь. Г.М. услышал стук её каблуков по полу коридора. Ева выбежала обратно, захлопнула дверь и подошла к Г.М.
— Все двери закрыты, — громко и неестественно произнесла она. — Не думаю, что мне стоит мешать им.
— Но, милая моя!
— Меня совершенно не интересует, — со слезами на глазах продолжала Ева, — что делают сейчас эти двое. Может быть, сядем в машину и вернёмся в город без них?
Г.М. отбросил сигару, встал и взял её за плечи.
— Я старик, — криво усмехнулся он. — Будете слушаться меня?
— Нет!
— Если я хоть сколько-нибудь знаю род людской, — спокойно продолжал Г.М., — то скажу, что этот молодой человек интересуется Вики Адамс не больше, чем я. Он боялся, милая. Боялся. — На лице Г.М. возникли сомнение и нерешительность. — Но я не знаю, чего он боялся! Режьте меня, не знаю! Но…
— Эй! — донёсся до них голос Билла Сейджа.
Он исходил не из коттеджа.
Они обходили с разных сторон лес Гоблинов, очертания которого были размыты сумерками. С севера вновь донёсся крик, а потом треск кустов. Появился Билл и горько взглянул на них. Его одежда и лицо были запачканы грязью.
— Вот её чёртова земляника! — объявил он, протянув руку. — Три штуки! Результат часовой каторги! Извините. Я отказываюсь рыскать за ней в темноте.
На мгновение губы Евы Дрейтон беззвучно раскрылись.
— Так вы… вы не были всё это время в коттедже?
— В коттедже? — уставился на них Билл. — Я был в этом коттедже минут пять, — продолжил он. — Вики по женской прихоти отправила меня собирать землянику в этом так называемом «лесу».
— Погоди-ка, милый мой! — резко воскликнул Г.М. — Ты не выходил через входную дверь. И никто не выходил.
— Да, я вышел с чёрного хода. Он ведёт прямо в лес.
— Так. И что произошло потом?
— Ну… я пошёл искать эти чёртовы… извините…
— Нет-нет! Чем занялась она?
— Вики? Она заперла дверь на засов изнутри. Помню, она улыбнулась мне через дверное окошко. Она… — Билл вдруг смолк. Его глаза расширились, а потом сузились вновь, словно бы от озарения. — Кстати! — сказал Билл и энергично откашлялся. — Кстати! А вы видели после этого Вики?
— Нет.
— Не может же быть, чтобы…
— Может, сынок, — сказал Г.М. — Давайте лучше вместе пойдём туда и посмотрим.
На минуту они задержались на крыльце. Солнце зашло, через полчаса должно было совсем стемнеть, и от земли шёл тёплый влажный дух.
Билл Сейдж распахнул дверь и позвал Вики. Казалось, звук его голоса, вибрируя, пронёсся через все комнаты. Из дома, где все окна были наглухо закрыты, на них пахнуло жарой и духотой. Никто не ответил.
— Надо зайти внутрь! — бросил Г.М. — И прекратить этот вой.
Старый маэстро явно нервничал.
— Я чем угодно поклянусь, что она не выходила. Но мы должны убедиться, что никто из дома не выскользнул.
Спотыкаясь об оставленные на крыльце стол и стулья, Г.М. запер входную дверь. Трое находились в узком, когда-то красивом, коридоре с паркетным полом, отделанном сосновыми панелями на стенах. В дальнем конце виднелась дверь со стеклянным окошком. Г.М. с грохотом направился изучить эту дверь и обнаружил, что она заперта на засов, как и говорил Билл.
Лес Гоблинов темнел.
Держась вместе, трое стали исследовать домик. Он был небольшим, с двумя большими комнатами по одной стороне коридора и двумя комнатами поменьше по другой, освобождавшими пространство для ванной комнаты и кухни. Поднимая тучи пыли, Г.М. обследовал каждый закоулок, который мог бы послужить укрытием для человека.
Все окна были заперты изнутри. Все дымоходы были слишком узкими, чтобы кто-либо мог сбежать через них.
Но Вики Адамс нигде не было.
— О, мои глаза! — простонал Г.М.
Г.М. сам бы не мог объяснить, какой дурацкий импульс направил его, но он повёл спутников к двери ванной комнаты. Из крана мерно капала вода. Последний солнечный свет через матовое стекло окна словно бы делал лица троицы бесплотными.
— Билл! — дрожащим голосом сказала Ева. — Это случилось. Я хотела этого, и этот фокус проделали.
— Ну и где она тогда?
— Г.М. скажет нам. Г.М., вы же можете?
— Ну… в данных обстоятельствах, — пробормотал великий человек.
На панаме Г.М. присутствовал большой чёрный отпечаток руки. Появился он там после того, как Г.М. стукнул по панаме рукой, только что исследовавшей дымоход. Он сердито взглянул на шляпу.
— Сынок, — обратился он к Биллу, — в этом балагане я хочу получить ответ лишь на один вопрос. Когда ты направился за земляникой, Вики Адамс точно не пошла за тобой?
— Бог мне судья, не пошла, — рьяно подтвердил Билл. — И, чёрт возьми, как бы она это сделала? Посмотрите на засов и замок на двери!
Г.М. оставил на шляпе ещё два отпечатка.
Он, наклонив голову, сделал два или три шага по узкому коридору. Нога Г.М. едва обо что-то не споткнулась, и он поднял этот предмет, который оказался большим квадратным куском водонепроницаемой клеёнки.
— Вы что-то нашли? — напряжённо поинтересовался Билл.
— Нет. То есть пока это бессмысленно. Но только пока!
В конце коридора с левой стороны была спальня, где Вики Адамс жила ребёнком. Хотя Г.М. уже осматривал эту комнату, он открыл её дверь снова.
Лес Гоблинов почти окончательно потемнел.
Г.М. смутно различал комнату двадцатилетней давности: комнату с кружевными гардинами в оборках, стенами, отделанными некогда полированным красным деревом и белыми обоями, на которых мерцали зеркала. Особенно Г.М. заинтересовался окнами.
Он осторожно провёл рукой по каждой раме и даже с трудом взгромоздился на стул, чтобы исследовать их верхние части. Г.М. взял у Билла спички, и их неровные, слабые огоньки дрожали так же, как нервы Г.М.
— Г.М., — в десятый раз повторил Билл, — где же она?
— Ох, сынок… — уныло проговорил Г.М. — Я не знаю.
— Давайте уйдём отсюда! — отрывисто, едва не крича, произнесла Ева. — Я знаю — это всё обман! Обман этой лживой Вики! Давайте уйдём отсюда, ради Бога, давайте выбираться отсюда!
— В принципе, я согласен, — заметил Билл, прочистив горло. — Во всяком случае, вряд ли мы что-то услышим о Вики до завтрашнего утра.
— Нет, вы услышите, — прошелестел голос Вики из темноты.
Ева вскрикнула. Она зажгли лампу, но в комнате никого не было.
Признаться, отступление наших героев из коттеджа было не слишком достойным.
И опять же, лучше оставить за страницами повествования, как они, спотыкаясь на неровном газоне, побросали в машину ковры и корзины и, в конце концов, выбрались на шоссе.
Теперь сэр Генри Мерривейл смеётся, вспоминая о тех событиях — «небольшое расстройство чувств, больше ничего» — и он говорит правду, что не нервничал. Но он беспокоился, и беспокоился сильно. А то, что он был обеспокоен, может быть доказано последующими событиями.
III
После скромного позднего ужина в «Кларидже», состоявшего из омаров и бутылки «Peche Melba», Г.М. возвратился в свой дом на Брук-стрит и заснул, но спал отвратительно. В три часа ночи, когда ещё не пробивался летний рассвет, его поднял с постели телефонный звонок.
Однако, что он услышал, разом разожгло его кровь.
— Дорогой сэр Генри! — пропел насмешливый, фееподобный голос.
Г.М. снова стал самим собой, полным желчи и иронии. Включив ночник, он осторожно надел очки, чтобы с должным достоинством вести беседу по телефону.
— Я имею честь, — с подозрительной вежливостью проговорил он, — беседовать с мисс Вики Адамс?
— О, да!
— Я надеюсь, вы хорошо провели время? — продолжил Г.М. — Ведь вы дематериализовались?
— О, да!
— И где вы сейчас?
— Полагаю, — и в телефоне раздался застенчивый смешок, — это должно на день или два остаться маленькой тайной. Хочется преподать вам маленький урок. До встречи, милый!
И на другом конце провода повесили трубку.
Г.М., ничего не сказав, встал с кровати и принялся величественно расхаживать по комнате в развевающейся на туше ночной рубашке. И, поскольку он проснулся в три часа ночи, самым естественным его побуждением было разбудить кого-нибудь ещё. Поэтому Г.М. набрал номер домашнего телефона старшего инспектора Мастерса.
— Нет, сэр, — угрюмо пробурчал Мастерс, долго и упорно прокашлявшись перед тем. — Я вовсе не против того, что вы мне позвонили. Нет уж! — с наслаждением продолжал он. — Ведь у меня есть для вас кое-какие новости.
Г.М. с подозрением нахмурился.
— Мастерс, вы опять хотите подложить мне свинью?
— Но ведь это то, что вы всегда делаете для меня, разве нет?
— Ладно-ладно! — пробурчал Г.М. — Так что нового?
— Вы помните, как вчера беседовали со мной о деле Вики Адамс?
— Ну, разумеется!
— Ага. Так вот, до меня кое-что дошло, и я вознамерился побеседовать с одним адвокатом и побеседовал. Этот адвокат был поверенным старого Фреда Адамса, пока тот не умер шесть или семь лет назад. — Голос Мастерса триумфально зазвенел. — Я всегда говорил, сэр Генри, что старый Чак Рэндалл кое-что намудрил в коттедже, чтоб сбежать в случае неприятностей. И я был прав. Мухлёж был с…
— Вы совершенно правы, Мастерс. Мухлёж был с окном.
Если можно так выразиться, даже телефон вздрогнул
— Что??
— Фокус с окном, — терпеливо продолжал Г.М. — Вы нажимаете на пружину. И вся рама окна делится на две части и вползает в стену, открывая проход, вполне достаточный для человека. Потом вы нажимаете на пружину опять.
— Но, чёрт возьми, как вы поняли?
— Эх, сынок… Он сделал окно так же, как в загородных домах времён гонений на католиков. Сообразить было не сложно. Только… эта штука не работает.
Мастерс, казалось, был раздражён.
— Сейчас она не работает, — согласился он. — А знаете, почему?
— Догадываюсь. Расскажите-ка!
— Потому что незадолго до смерти мистер Адамс обнаружил, как дочурка его провела. Не сказав никому, кроме адвоката, он прибил верхнюю часть рамы четырёхдюймовыми гвоздями так крепко, что орангутанг не смог бы их вытащить, и закрасил следы, чтобы было незаметно.
— Угу. Но теперь вы сможете их заметить.
— Я сомневаюсь, точно ли это было неизвестно молодой леди. Но, клянусь королём, — зло продолжил Мастерс, — хотел бы я увидеть кого-нибудь, кто бы повторил этот фокус сейчас!
— Хотели бы? Тогда вам будет интересно узнать, что наша барышня вновь исчезла из того же самого дома!
Г.М. начал долго перечислять факты, но был вынужден остановиться, поскольку телефонный аппарат захрипел.
— Честно, Мастерс! — серьёзно сказал Г.М. — Я не шучу. Она не выходила через окно. Но как-то она вышла. Давайте встретимся, — приказал он, — завтра утром. Но, дружище, выспитесь хорошенько!
Именно поэтому на следующий день Мастерс с опрокинутым лицом вошёл в комнату для посетителей клуба Старейших Консерваторов точно с началом ланча.
Вышеупомянутая комната была тёмным, склепоподобным помещением, где атмосферу создавали развешанные по стенам портреты бородатых господ, явно страдающих дурным пищеварением. Всё дерево и кожа в комнате попахивали плесенью. Хотя виски с содовой стоял на столе, Г.М. расположился в кожаном кресле довольно далеко от напитка, поглаживая рукой лысину.
— Мастерс, держите ушки на макушке! — предупредил он. — Это дело может стать странным. Но пока оно не в ведении полиции. Пока.
— Я знаю, что не в ведении, — мрачно подтвердил Мастерс. — Но всё же я связался с суперинтендантом в Эйлсбери.
— С Фаулером?
— Вы его знаете?
— Разумеется. Я всё знаю. Так он следит за ситуацией?
— Он наблюдает за тем проклятым коттеджем. Я попросил звонить его сюда, если что-то случится. В то же время, сэр…
И в этот момент, словно по дьявольской прихоти, зазвонил телефон. Г.М. достиг его раньше Мастерса.
— Это Старик, — промолвил он, автоматически приобретая величественность. — Да-да! Мастерс здесь, но он пьян. Расскажите пока что всё мне. Что случилось?
Трубка тихо заговорила.
— Разумеется, я смотрел в кухонном шкафу! — рявкнул Г.М. — Хотя, по правде, я не ждал найти Вики Адамс там. Что? Ну-ка, повтори! Посуда? Чашки, которые…
Стало почти жутко — настолько изменилось выражение лица Г.М. Он стоял, не шевелясь. Вся поза исчезла. Он даже не слышал голос, продолжавший пищать в трубке; его глаза и мозг пытались соединить факты. Наконец, несмотря на то, что голос в телефоне продолжал говорить, Г.М. повесил трубку.
Г.М., спотыкаясь, медленно вернулся к столу, взял стул и сел.
— Мастерс… — тихо произнёс он. — Я чуть было не совершил самую идиотскую ошибку за всю жизнь. — Г.М. откашлялся. — Я не должен был так делать, сынок, не должен. Но не ругай меня за разговор с Фаулером. Сейчас я смогу объяснить тебе, как исчезла Вики Адамс. Она сказала правду про то, что оказалась в другой стране.
— То есть?
— Она мертва, — ответил Г.М.
Эти два слова тяжело упали в грязной комнате, где со стен глядели бородатые джентльмены.
— Мда, теперь я понял, — беспомощно продолжал Г.М., — те, кто называли Вики Адамс обманщицей, были правы. Она была обманщицей. Чтобы привлечь к себе внимание, она провернула этот трюк с липовым окном. И до сих пор этим пользовалась. Поэтому я и начал рассуждать не в том направлении. Я был начеку и ждал, что Вики Адамс может выкинуть какой-нибудь фокус. Только не подумал, что наша милая парочка, Ева Дрейтон и Билл Сейдж, вместе намеренно убьют её.
Мастерс медленно поднялся на ноги.
— Вы говорите… Убийство? — произнёс он.
— О, да.
Г.М. ещё раз откашлялся.
— Всё заранее было устроено для меня. Меня как свидетеля. Они знали, что Вики Адамс не устоит перед искушением исчезнуть, тем более что она полагала, что вновь сможет воспользоваться окном. И они хотели, чтобы она попыталась сделать это. Наша парочка не знала о секрете окна. Но свой план она выучила назубок.
— Ева Дрейтон сама выложила мне мотив, — продолжил Г.М. — Разумеется, она ненавидела Вики. Но не это было главным. Она была единственной родственницей Вики и получила бы большое наследство. Ева призналась, что она терпелива. И, режьте меня, какими выразительными были её глаза в этот момент! Она не хотела рисковать, и, чтобы не навлечь на себя хоть малейшее подозрение в убийстве, готова была ждать семь лет, пока исчезнувшая Вики не была бы признана умершей. Полагаю, Ева была мозгом всей операции. Она побаивалась лишь иногда. Билл Сейдж трясся всё время. Но именно он сделал всю грязную работу. Именно он заманил Вики Адамс в коттедж, пока Ева задержала меня разговором на лужайке…
Г.М. замолк.
И невыносимо ярко в сознании старшего инспектора Мастерса вспыхнула картина, виденная им за много лет до того. Коттедж из грубых камней на фоне темнеющего леса.
— Мастерс, — заметил Г.М., — почему в доме, не обитаемом несколько месяцев, из крана капала вода?
— И почему?
— Сейдж — хирург, дорогой мой. Я видел, как он вытащил из машины свой чёрный саквояж с инструментами. Он позвал Вики Адамс в коттедж. В ванной комнате коттеджа Сейдж убил Вики, раздел её и расчленил тело, а кровь смыл в ванну. Всё просто, сынок!
— А-а! — заметил Мастерс, не шевелясь.
— Голову, туловище и конечности он завернул в три куска тонкой прозрачной водонепроницаемой клеёнки, и зашил каждый суровой ниткой, чтобы не просочилась кровь. Вчера вечером я нашёл в углу один из кусков клеёнки, который убийца обронил, поскользнувшись в коридоре. Затем Сейдж вышел из дома, задняя дверь которого оставалась открытой, и пошёл собирать землянику, чтобы обеспечить себе алиби.
— Неужели Сейдж ушёл, — вскричал Мастерс, — оставив останки в коттедже?
— Ага, — подтвердил Г.М.
— Но где он их оставил?
Г.М. пропустил вопрос мимо ушей.
— А кстати, сынок, как насчёт Евы Дрейтон? — продолжил он. — Когда истекли три четверти часа, она якобы заподозрила шуры-муры между своим женихом и Вики Адамс и бросилась в дом. Что же она там делала?
— Она подошла к задней двери. Я слышал это. Она всего лишь закрыла заднюю дверь и заперла её на засов. А потом выбежала ко мне со слезами на глазах. И вот наши красавцы были готовы к следствию.
— Следствию? — сказал Мастерс. — Так тело всё ещё оставалось в коттедже?
— О, да.
Мастерс сжал кулаки.
— Полагаю, Сейдж испытал шок, — продолжил Г.М, — когда увидел, что я обнаружил обронённый им клочок клеёнки. В любом случае, оставалось ещё несколько фокусов. «Исчезнувшая» должна была заговорить — и показать, что ещё жива. Если бы ты был там, сынок, то заметил бы, что голос у Евы Дрейтон схож с голосом Вики Адамс. А если кто-то говорит в тёмной комнате, подражая застенчивому выговору, который сам никогда не использует, то создаётся определённая иллюзия. То же самое и с телефонным звонком.
— Но я уже несколько раз спросил вас, сэр! Где всё это время был труп? И кто, чёрт возьми, вынес останки из дома?
— Мы все, — сказал Г.М.
— Что-о??
— Мастерс, — поинтересовался Г.М., — ты что, забыл про корзины для еды?
И главный инспектор увидел, что Г.М. побелел, словно привидение. Его последующие слова ошеломили Мастерса.
— Три больших плетёных корзины с крышками. После нашего ужина на веранде их отнесли в коттедж, где Сейдж их и использовал. Большую часть грязной посуды ему пришлось спрятать в кухонный шкаф. Но зато появилось три пустых корзины из-под еды и три клеёнчатых пакета с останками. И одну из корзин я нёс к машине, я! Это могло бы быть смешно…
Г.М. протянул дрожащую руку к бутылке и плеснул в свой стакан виски.
— Знаешь, сынок… — сказал он. — Надеюсь, что мне всё-таки досталось нести голову.
Одним жарким июльским полднем за три года до начала войны на тротуаре Пэлл-Мэлл напротив клуба Старейших Консерваторов остановилась открытая машина.
В ней сидели два заговорщика.
Был сонный час — час клубных ленчей, и только солнце блестело как всегда. Клуб "Тряпка" был словно убаюкан, а "Атенеум" уже дремал. Но два наших героя — темноволосый молодой человек чуть за тридцать и светловолосая девушка лет на шесть его младше, не сдвигались с места. Они пристально наблюдали за готическим фасадом клуба Старейших Консерваторов.
— Послушай, Ева, — пробормотал молодой человек, покрутив руль, — ты думаешь, это сработает?
— Не знаю, — призналась девушка. — Он ненавидит пикники.
— Во всяком случае, мы могли и не заметить его.
— Почему ты так думаешь?
— Он не может столько времени обедать! — запротестовал её спутник, взглянув на наручные часы. Он был шокирован. — Уже без четверти четыре! Даже если...
— Билл! Там! Посмотри туда!
Их терпение было вознаграждено вдохновляющим зрелищем.
Из дверей клуба Старейших Консерваторов с ужасающим величием вышел большой толстый бочкоподобный джентльмен в белом полотняном костюме.
Очки толстяка в перламутровой оправе были спущены на нос и скрывались в тени панамы. С высоты клубных ступеней он с барской усмешкой осмотрел слева направо улицу.
— Сэр Генри! — позвала девушка.
— Оу? — откликнулся сэр Генри Мерривейл.
— Я Ева Дрейтон. Неужели вы не помните меня? Вы знали моего отца.
— О, гм, а-а! — произнёс великий человек.
— Мы ждали ужасно долго! — взмолилась Ева. — Не могли бы вы уделить нам всего пять минут? Что нам нужно, — прошептала она своему спутнику, — это оберегать его доброе расположение духа. Просто оберегать его!
И в самом деле, Г.М. был в добром расположении духа, только что разгромив в споре министра внутренних дел, о чём мог бы догадаться кто угодно. Величественно и всё с той же усмешкой Г.М. направился вниз по ступеням клуба Старейших Консерваторов. Однако делал он это лишь до тех пор, пока его нога не коснулась неопознанного объекта, лежавшего в трёх футах над высотой тротуара.
Предметом была банановая кожура.
— О Боже! — сказала девушка.
Теперь следует заметить, что в те дни некоторые мальчишки, принадлежавшие к низшему сословию, имели привычку размещать подобные объекты на ступеньках в надежде на то, что какой-нибудь великий государственный муж совершит полёт, направляясь в Уайтхолл. Эта простительная, но порочная практика была, вероятно, причиной речи Гладстона, произнесённой в 1882 году.
Во всяком случае, теперь она спровоцировала речь сэра Генри Мерривейла.
С тротуара, куда в сидячем положении приземлился Г.М., раздался такой ревущий поток богохульств, брани и ругани, какие редко взрывали покой Пэлл-Мэлл. По ступенькам слетел посыльный, Ева Дрейтон высунулась из машины.
В окнах "Атенеума" через улицу показались головы.
— Всё в порядке? — воскликнула девушка, тревожно глядя своими голубыми глазами. — Вам больно?
Г.М. тупо смотрел на неё. Шляпа упала, обнажив крупную лысую голову, и Г.М. не двигаясь сидел на тротуаре и смотрел на девушку.
— Так или иначе, вставайте, Г.М.! Пожалуйста, вставайте!
— Да, сэр! — присоединился швейцар. — Ради всего святого, вставайте!
— Встать? — заорал Г.М. голосом, слышным на Сент-Джеймс-стрит. — Чтоб всё провалилось, как же я встану?
— Но почему же?
— Я что-то вывихнул, — спокойно сказал Г.М. — Мне ужасно плохо и больно. Подозреваю, я сломал позвоночник.
— Но, сэр, люди смотрят!
Г.М. растолковал, что этим людям стоит сделать. Он взглянул на Еву Дрейтон через очки с неописуемой злостью.
— Полагаю, милая моя, вы виновны в этом?
Ева глядела на него с недоумением.
— Вы не заметили банановой кожуры? — расплакалась она.
— О, да, я заметил, — сказал Г.М., сложив руки, как государственный обвинитель.
— Но мы только хотели пригласить вас на пикник!
Г.М. закрыл глаза.
— Чудесно! — глухо произнёс он. — Всё же вы не сообразили, что более тонким намёком будет облить меня майонезом или посадить за шиворот муравья. Удивлён!
— Я не хотела этого! Я имела в виду...
— Позвольте помочь вам, сэр, — вставил спокойный, внушающий доверие голос темноволосого, чисто выбритого соседа Евы по машине.
— А, и вы тоже хотите помочь? И кто вы такой?
— Мне очень жаль, — сказала Ева, — я представлю вас. Доктор Уильям Сейдж, мой жених.
Физиономия Г.М. побагровела.
— Я очень рад видеть, — отметил он, — вашу необыкновенную порядочность в том, что вы захватили с собой врача. Думаю, что я понял. А машина там, полагаю, чтобы скрыть осмотр, когда я сниму брюки?
Швейцар вскрикнул от ужаса.
Билл Сейдж, то ли от нервной дрожи, то ли от невозможности оставаться бесстрастным, громко расхохотался.
— Я десятки раз на дню говорю Еве, чтобы она не звала меня "доктором". Я хирург. (Г.М. встревожился ещё больше.) Но не думаю, чтобы здесь требовалась операция. А, кроме того, на мой взгляд, — серьёзно заметил Билл швейцару, — вряд ли потребуется снимать брюки сэра Генри прямо перед входом в клуб Старейших Консерваторов.
— Благодарю вас, сэр.
— Мы ужасно переживали, пока ехали сюда, — признался молодой человек Г.М. — И я совершенно убеждён, что в автомобиле вам, сэр Генри, будет удобнее. Что ж, вы позволите подать вам руку?
Но даже через десять минут, когда Г.М. сидел весь красный на заднем сиденье автомобиля, а две головы тянулись к нему, мир не был восстановлен.
— Хорошо, — сказала Ева. Её хорошенькое, но немного флегматичное лицо пылало, рот сложился в грустную усмешку. — Если вы не захотите посетить пикник, то это ваше право. Но я надеюсь, вы сделаете мне одолжение.
— Ну… в данном случае!.. — смущённо пробормотал великий человек.
— А кроме того, я думаю, что вы заинтересуетесь ещё одним человеком, который к нам придёт. С Вики трудно. Если вас не будет, она не придёт.
— Да? Что же это за гость?
— Вики Адамс.
Рука Г.М., поднявшаяся в ораторском жесте, упала на сиденье.
— Вики Адамс? Эта не та девчушка, что…
— Да! — кивнула Ева. — Говорят, двадцать лет назад это было одной из величайших загадок, не решённых полицией.
— Да, было, милая моя, — мрачно согласился Г.М. — Было.
— А теперь Вики выросла. И мы подумали, что если приедете именно вы и деликатно поговорите с ней, то она расскажет нам, что же в действительности случилось в ту ночь.
Острые глазки Г.М. в замешательстве уставились на Еву.
— Послушайте, милая моя. Вам-то какой интерес в этом деле?
— Ах да, интерес, — Ева кинула взгляд на Билла Сейджа, который угрюмо постукивал кулаком по рулю, и вовремя остановилась. — В любом случае, есть ли смысл говорить про это сейчас? Ведь если вы не поедете с нами…
Г.М. принял вид мученика.
— Я ни разу не сказал, что не собираюсь с вами ехать, не так ли? — поинтересовался он. (Это было неточно, но не столь важно.) — Даже после того, как вы почти сделали меня калекой, я ни разу не сказал, что не поеду. — Г.М. заговорил быстро и взбудоражено. — Но сейчас мне нужно вас оставить, — добавил он извиняющимся тоном. — Я должен зайти в свой кабинет.
— Мы отвезём вас, Г.М.
— Нет-нет-нет, — сказал почти калека, удивительно быстро покидая автомобиль. — Прогулка полезна моему желудку, пусть она и неприятна для спины. Я забывчив. Заберите меня завтра утром. Пока!
И он тяжело затрусил в направлении Хеймаркета. Не нужно было внимательно всматриваться, чтобы заметить, что Г.М. глубоко задумался. Он оставался столь же задумчивым, когда чуть не погиб под колёсами такси у Адмиралтейской арки, и уже наполовину дошёл до Уайтхолла, когда знакомый голос окликнул его:
— После полудня, сэр Генри?!
Статный, безукоризненный, затянутый в синий саржевый костюм, глядел на него из-под котелка своими ярко-голубыми глазами старший инспектор Мастерс.
— Как странно! — приветливо заметил старший инспектор, — видеть вас на прогулке в такое время. Что произошло, сэр?
— Ужас, — немедленно откликнулся Г.М. — Но не это главное. Мастерс, змея ползучая, вы как раз тот, кто мне нужен.
Немногие вещи могли поразить старшего инспектора, но это была одна из таких вещей.
— Вы, — запнулся он, — вы хотели меня видеть?
— Угу.
— А почему?
— Мастерс, вы помните дело Виктории Адамс двадцатилетней давности?
Старший инспектор мгновенно насторожился.
— Дело Виктории Адамс? — поразмыслил он. — Нет, сэр, не могу припомнить.
— Ох, ну даёшь, сынок! Вы же тогда были сержантом при бывшем старшем инспекторе Резерфорде, я хорошо это помню!
Мастерс был само достоинство.
— Возможно, сэр. Но двадцать лет назад…
— Девочка двенадцати-тринадцати лет от роду, дочь богатых родителей, ночью исчезла с наглухо запертой дачи. Через неделю, когда все дошли до истерики, она объявилась снова, миновав все замки и засовы и оказавшись в своей постели. И до сих пор никто не знает, что же произошло.
Мастерс сжал челюсти, и установилась тишина.
— Это семейство, Адамсы, — настойчиво продолжал Г.М., — владело коттеджем ниже Эйлсберийской дороги, на опушке леса Гоблинов, напротив озера. Я не ошибся?
— Ага, — буркнул Мастерс. — Так и было.
Г.М. с любопытством посмотрел на него.
— Они использовали коттедж для житья, и когда купались летом, и когда катались на коньках зимой. В ту чёрную зиму, когда ребёнок исчез, всё было заперто из-за ветров и сквозняков. Говорят, её отец чуть с ума не сошёл, когда обнаружил её через неделю спящей под лампой. Но всё, что она ответила, когда её спросили, где она была, это: «Я не знаю».
Опять установилось молчание. Красный автобус прогремел по мостовой Уайтхолла.
— Припомните, Мастерс, был большой скандал. Послушайте, читали вы «Мэри Роуз» Барри?
— Нет.
— О, это была ситуация прямо-таки из этой книги. Видите ли, некоторые утверждали, что Вики Адамс уносили феи…
Тут Мастерс не выдержал.
Стащив котелок, он высказался в адрес фей так, что даже сам Г.М. не мог бы его превзойти.
— Знаю, сынок, знаю, — успокаивающе замурлыкал Г.М. Затем его голос стал жёстким. — А теперь скажите-ка мне. Неужели все эти слухи правдивы?
— Какие слухи?
— Закрытые окна. Запертые на засов двери. Ни чердаков, ни подвалов. Крепкие стены и половицы.
— Да, сэр, — ответил Мастерс, с трудом восстанавливая спокойствие. — Должен признать, всё это правда.
— И с коттеджем не было никаких махинаций?
— По вашим данным, не было, — заметил Мастерс.
— Что это вы говорите?
— Послушайте, сэр, — понизил голос Мастерс. — До Адамсов там жил Чак Рэндалл. В то время он был лучшим из мошенников, мы поймали его лишь через пару лет. Как вы полагаете, не мог ли Чак соорудить пару безделушек просто ради шутки? Чтобы отдохнуть? Только…
— Ну и? Эй!
— Мы ничего не смогли обнаружить, — проворчал Мастерс.
— Бьюсь об заклад, это обрадовало старика Резерфорда.
— Я скажу вам откровенно — он был предельно беспристрастен.
Учтите, ребёнок был чудесный, с большими глазами, тёмными волосами. Вы не смогли бы не поверить ей.
— Да, — сказал Г.М. — Это меня и беспокоит.
— Беспокоит вас?
— Эх, сынок… — уныло сказал Г.М. — У нас есть Вики Адамс, избалованная дочь щедрых родителей. Она и вынуждена быть такой. И в детстве, в самую впечатлительную пору жизни, на ней оказывается покров тайны, о которой люди говорят до сих пор. И какова же эта женщина сейчас, Мастерс? Какова она?
II
— Дорогой сэр Генри! — промурлыкала Вики Адамс так ласково, как только могла.
Она произнесла это сразу же, как только машина Уильяма Сейджа, с Евой и хозяином впереди, Г.М. и Вики Адамс на заднем сиденье, свернула с шоссе. За ними виднелись дымчато-красные крыши Эйлсбери, окрашенные в пастельные тона раннего вечера. Машина свернула на боковую дорогу, в сырой зелёный туннель, а затем на ещё одну, напоминавшую чуть ли не проулок между изгородями.
Г.М., несмотря на наличие трёх корзин от «Фортнума и Мейсона» для еды, плетёные крышки которых празднично топорщились, не выглядел счастливым. Да и никто в машине не был счастлив, кроме, быть может, мисс Адамс.
В отличие от Евы, Вики Адамс была маленькой, темноволосой и очень живой. Её светло-карие глаза с густо-чёрными ресницами могли быть и игривыми, и застенчивыми, и напряжённо мечтательными. Покойный сэр Джеймс Барри назвал бы её феей. Более трезвомыслящие люди заметили бы иное качество: она была чрезмерно привлекательна, и это ощущалось физически любым мужчиной на многие ярды вокруг. И, несмотря на малый рост, голос Вики был столь же глубок, как и у Евы, даже когда она всего лишь объясняла маршрут.
— Сперва направо, — ворковала она, наклоняясь к Биллу Сейджу и положив руки ему на плечи, — а потом прямо до следующего светофора. Вот, умный мальчик!..
— Не всегда, отнюдь не всегда! — смущённо запротестовал Билл, приобретя покраснение ушей и весьма неустойчивую манеру вождения.
— О нет, всегда… — И Вики игриво дернула его за мочку уха, прежде чем вернуться на своё место. Ева Дрейтон не сказала ничего и даже не обернулась. Тем не менее атмосфера уже не напоминала тихий английский пикник, а становилась всё более напряжённой.
— Дорогой сэр Генри! — продолжала шептать Вики, когда машина свернула в узкий проезд меж изгородями. — Не будьте столь материалистичным, я вам говорю. Неужели в вас нет хотя бы немного духовности?
— Во мне? — изумлённо поинтересовался Г.М. — Я очень и очень высокодуховен. Но сейчас мне нужна только еда. Ой!
Билл Сейдж оглянулся.
— Клянусь, — продолжал Г.М., — мы уже преодолели более чем сорок шесть миль. Мы ещё не покинули город, когда люди порядочные и здравомыслящие уже заканчивали пить чай. Куда мы вообще едем?
— Но разве вы не знаете? — широко распахнула глаза Вики. — В домик, где со мной в детстве случилась эта жуть.
— Это было так страшно, милая? — спросила Ева.
Взор Вики блуждал где-то в отдалении.
— Честно, я не помню. Я тогда была ребёнком, вы же знаете. Ничего не понимала и не могла себя контролировать.
— Что контролировать? — резко осведомился Г.М.
— Дематериализацию, конечно.
В нагретом солнцем проулке меж двух изгородей боярышника машину встряхнуло на ухабе так, что загремела посуда.
— Ох. Мда, — стойко отреагировал на случившееся Г.М. — Куда же вы делись, милая моя, когда дематериализовались?
— В незнакомую страну. Через маленькую дверцу. О, вам не понять, вы же такие Фомы! — простонала Вики. — Потом, моментально сменив тон, она вновь наклонилась к Биллу Сейджу всеми своими флюидами. — А вы бы хотели, чтобы я исчезла, Билл? (Так его, так его!)
— Только если вы пообещаете вернуться, — с удивительной храбростью ответил Билл.
— О, я должна это сделать, — с дрожью откинулась назад Вики. — Надеюсь, эта сила не будет теперь слишком притягательной. И как такая бедняжка, как я, сможет вам что-то показать?.. Посмотрите! — показала она вперёд.
Слева от них изгородь прервалась, открыв взору полосу тьмы в десять акров длиною. Справа лежало маленькое озеро, находившееся в частной собственности и потому пустынное.
Коттедж, скрытый буковой аллеей, находился далеко в глубине лесной поляны и не был виден с дороги. В действительности это было всего лишь бунгало из грубо отёсанного камня с черепичной крышей и деревянным крыльцом. И весь он был потрёпан временем, как и жёлто-зелёная лужайка перед ним.
Билл припарковал машину на обочине, поскольку к коттеджу не было подъездной дороги.
— А здесь одиноко, не правда ли? — провозгласил Г.М., и его голос прогудел в этой опалённой солнцем тишине.
— О, да! — выдохнула Вики, вихрем выскакивая из машины. — Именно поэтому они смогли прийти и забрать меня, когда я была маленькой.
— Они?
— Дорогой сэр Генри! Неужели нужно опять объяснять? — Вики посмотрела на Билла. — Я должна извиниться, — продолжила она, — дом не совсем подготовлен. Я не была здесь много месяцев. Рада сообщить, что ванные комнаты современны, но зато, разумеется, в доме только керосиновые лампы. Но ведь, — мечтательная улыбка скользнула по лицу Вики, — вам не понадобятся лампы? Только если…
— Вы хотите сказать, — донёсся из чёрного корпуса машины голос Билла, — если вы снова исчезнете?
— Да, Билл. И обещайте — не пугайтесь, если это произойдёт.
Молодой человек звонко выругался, и сэр Генри Мерривейл громко возмутился, заявив, что не одобряет сквернословия. Ева Дрейтон совсем затихла.
— Однако давайте пока забудем про это, — задумчиво произнесла Вики. — Давайте смеяться, петь, танцевать, вернёмся в детство! И уж конечно, наш гость совсем проголодался?
В этом разгорячённом состоянии компания и принялась за пикник.
Г.М., по правде, был не так уж разочарован. Вместо того, чтобы сидеть на земле, молодые люди вытащили на затенённую веранду стол и стулья. Все напряжённо перебрасывались репликами, но не было сказано ни одного дурного слова. И только когда мебель и корзины были унесены в дом, а бутылки опорожнены, прозвенел первый сигнал опасности.
Из-под навеса Вики вытащила два складных стула и поставила их в высокой траве газона. Предназначались стулья Г.М. и Еве, а Вики с Биллом Сейджем должны были изучить свойства сливового дерева и его плодов. Характер свойств не уточнялся.
Ева молча села. Куривший напротив неё чёрную сигару Г.М. подождал немного и промолвил:
— Думаю, — и он вытащил сигару изо рта, — вы держитесь на удивление стойко.
— Да, — рассмеялась Ева. — Именно так.
— А вы хорошо знаете эту Адамс?
— Она моя двоюродная сестра, — ответила Ева. — С тех пор, как её родителей не стало, я единственный её родственник. Так что я знаю о Вики всё.
С конца лужайки доносились голоса, спорившие о землянике. Светлые волосы Евы выделялись на фоне темнеющего леса Гоблинов.
Она сжала руки на коленях.
— Понимаете, Г.М., — заколебалась Ева, — была и другая причина, по которой я позвала вас сюда. Я не знаю… не знаю, как быть… с ним.
— Я старик, — внушительно постучал в грудь Г.М. — Вы говорите мне…
— Ева, дорогая! — донёсся через потёртый газон возглас Вики. — Э-эй! Ева-а!!..
— Да, милая?
— Я только сейчас вспомнила, — воскликнула Вики, — что до сих пор не показала Биллу коттедж! Ты не будешь возражать, если я ненадолго заберу его?
— Конечно, нет, милая!
Г.М. развернулся так, чтобы видеть дверь бунгало, куда зашли Вики и Билл. Увидел он и грустную улыбку Вики, входящей в коттедж. Ева даже не шелохнулась. Солнце заходило, прорезая яркие огненные полосы на стенах дома.
— Я не отдам его ей! — неожиданно закричала Ева. — Нет!! Нет!!! Нет!!!!
— Но разве он ей нужен, милая? Или, что гораздо важнее, она нужна ему?
— Ему — нет, — выразительно произнесла Ева. — Никогда. И этого не будет.
Г.М. неподвижно выдохнул сигарный дым.
— Вики — обманщица, — продолжала Ева. — Но зла ли она?
— Не обязательно. Я обдумывал то же самое.
— Я терпелива, — сказала Ева. Её голубые глаза застыли.— Я очень, очень терпелива. Я могу ждать того, что хочу, годами. Билл сейчас немного зарабатывает, и я не ищу выгоды. Но у Билла большой талант, обаяние. Ему нужна хорошая спутница, помощница. Если бы только…
— Если бы только это эльфийское чучело оставило его в покое? Так, э?
— Вики так ведёт себя, — заметила Ева, — со всеми, кого встречает. Поэтому она не вышла замуж. Она говорит, что оставляет своей душе право общаться с любыми другими душами. И этот оккультизм…
И тогда наружу вышла вся семейная хроника Адамсов. Эта подавленная девушка говорила долго, так долго, как, возможно, никогда не говорила раньше. Вики Адамс, ребёнок, всеми силами привлекавший к себе внимание, дядя Фред, её отец, и тётя Маргарет, её мать, казалось, ярко восстали среди сгущающихся теней.
— Конечно, я была слишком мала, чтобы понять её в момент «исчезновения». Но я поняла её потом! И я подумала, что…
— Да?
— Я думала пригласить вас, — сказала Ева, — думала, что Вики начнёт заигрывать с вами. Вы поддержите её. И Билл увидит всю её лживость. Но это безнадежно! Безнадежно!
— Послушайте! — заметил Г.М., куривший уже третью сигару. Он выпрямился в шезлонге. — Не кажется ли вам, что это странно — осматривать вдвоём такой маленький домик так долго?
Выдернутая из мечтаний Ева странно взглянула на него и вскочила на ноги. Сейчас она, как вы можете догадаться, не думала ни о каких исчезновениях.
— Простите, я на минуту, — сухо сказала она, побежала к дому, поднялась на крыльцо и распахнула входную дверь. Г.М. услышал стук её каблуков по полу коридора. Ева выбежала обратно, захлопнула дверь и подошла к Г.М.
— Все двери закрыты, — громко и неестественно произнесла она. — Не думаю, что мне стоит мешать им.
— Но, милая моя!
— Меня совершенно не интересует, — со слезами на глазах продолжала Ева, — что делают сейчас эти двое. Может быть, сядем в машину и вернёмся в город без них?
Г.М. отбросил сигару, встал и взял её за плечи.
— Я старик, — криво усмехнулся он. — Будете слушаться меня?
— Нет!
— Если я хоть сколько-нибудь знаю род людской, — спокойно продолжал Г.М., — то скажу, что этот молодой человек интересуется Вики Адамс не больше, чем я. Он боялся, милая. Боялся. — На лице Г.М. возникли сомнение и нерешительность. — Но я не знаю, чего он боялся! Режьте меня, не знаю! Но…
— Эй! — донёсся до них голос Билла Сейджа.
Он исходил не из коттеджа.
Они обходили с разных сторон лес Гоблинов, очертания которого были размыты сумерками. С севера вновь донёсся крик, а потом треск кустов. Появился Билл и горько взглянул на них. Его одежда и лицо были запачканы грязью.
— Вот её чёртова земляника! — объявил он, протянув руку. — Три штуки! Результат часовой каторги! Извините. Я отказываюсь рыскать за ней в темноте.
На мгновение губы Евы Дрейтон беззвучно раскрылись.
— Так вы… вы не были всё это время в коттедже?
— В коттедже? — уставился на них Билл. — Я был в этом коттедже минут пять, — продолжил он. — Вики по женской прихоти отправила меня собирать землянику в этом так называемом «лесу».
— Погоди-ка, милый мой! — резко воскликнул Г.М. — Ты не выходил через входную дверь. И никто не выходил.
— Да, я вышел с чёрного хода. Он ведёт прямо в лес.
— Так. И что произошло потом?
— Ну… я пошёл искать эти чёртовы… извините…
— Нет-нет! Чем занялась она?
— Вики? Она заперла дверь на засов изнутри. Помню, она улыбнулась мне через дверное окошко. Она… — Билл вдруг смолк. Его глаза расширились, а потом сузились вновь, словно бы от озарения. — Кстати! — сказал Билл и энергично откашлялся. — Кстати! А вы видели после этого Вики?
— Нет.
— Не может же быть, чтобы…
— Может, сынок, — сказал Г.М. — Давайте лучше вместе пойдём туда и посмотрим.
На минуту они задержались на крыльце. Солнце зашло, через полчаса должно было совсем стемнеть, и от земли шёл тёплый влажный дух.
Билл Сейдж распахнул дверь и позвал Вики. Казалось, звук его голоса, вибрируя, пронёсся через все комнаты. Из дома, где все окна были наглухо закрыты, на них пахнуло жарой и духотой. Никто не ответил.
— Надо зайти внутрь! — бросил Г.М. — И прекратить этот вой.
Старый маэстро явно нервничал.
— Я чем угодно поклянусь, что она не выходила. Но мы должны убедиться, что никто из дома не выскользнул.
Спотыкаясь об оставленные на крыльце стол и стулья, Г.М. запер входную дверь. Трое находились в узком, когда-то красивом, коридоре с паркетным полом, отделанном сосновыми панелями на стенах. В дальнем конце виднелась дверь со стеклянным окошком. Г.М. с грохотом направился изучить эту дверь и обнаружил, что она заперта на засов, как и говорил Билл.
Лес Гоблинов темнел.
Держась вместе, трое стали исследовать домик. Он был небольшим, с двумя большими комнатами по одной стороне коридора и двумя комнатами поменьше по другой, освобождавшими пространство для ванной комнаты и кухни. Поднимая тучи пыли, Г.М. обследовал каждый закоулок, который мог бы послужить укрытием для человека.
Все окна были заперты изнутри. Все дымоходы были слишком узкими, чтобы кто-либо мог сбежать через них.
Но Вики Адамс нигде не было.
— О, мои глаза! — простонал Г.М.
Г.М. сам бы не мог объяснить, какой дурацкий импульс направил его, но он повёл спутников к двери ванной комнаты. Из крана мерно капала вода. Последний солнечный свет через матовое стекло окна словно бы делал лица троицы бесплотными.
— Билл! — дрожащим голосом сказала Ева. — Это случилось. Я хотела этого, и этот фокус проделали.
— Ну и где она тогда?
— Г.М. скажет нам. Г.М., вы же можете?
— Ну… в данных обстоятельствах, — пробормотал великий человек.
На панаме Г.М. присутствовал большой чёрный отпечаток руки. Появился он там после того, как Г.М. стукнул по панаме рукой, только что исследовавшей дымоход. Он сердито взглянул на шляпу.
— Сынок, — обратился он к Биллу, — в этом балагане я хочу получить ответ лишь на один вопрос. Когда ты направился за земляникой, Вики Адамс точно не пошла за тобой?
— Бог мне судья, не пошла, — рьяно подтвердил Билл. — И, чёрт возьми, как бы она это сделала? Посмотрите на засов и замок на двери!
Г.М. оставил на шляпе ещё два отпечатка.
Он, наклонив голову, сделал два или три шага по узкому коридору. Нога Г.М. едва обо что-то не споткнулась, и он поднял этот предмет, который оказался большим квадратным куском водонепроницаемой клеёнки.
— Вы что-то нашли? — напряжённо поинтересовался Билл.
— Нет. То есть пока это бессмысленно. Но только пока!
В конце коридора с левой стороны была спальня, где Вики Адамс жила ребёнком. Хотя Г.М. уже осматривал эту комнату, он открыл её дверь снова.
Лес Гоблинов почти окончательно потемнел.
Г.М. смутно различал комнату двадцатилетней давности: комнату с кружевными гардинами в оборках, стенами, отделанными некогда полированным красным деревом и белыми обоями, на которых мерцали зеркала. Особенно Г.М. заинтересовался окнами.
Он осторожно провёл рукой по каждой раме и даже с трудом взгромоздился на стул, чтобы исследовать их верхние части. Г.М. взял у Билла спички, и их неровные, слабые огоньки дрожали так же, как нервы Г.М.
— Г.М., — в десятый раз повторил Билл, — где же она?
— Ох, сынок… — уныло проговорил Г.М. — Я не знаю.
— Давайте уйдём отсюда! — отрывисто, едва не крича, произнесла Ева. — Я знаю — это всё обман! Обман этой лживой Вики! Давайте уйдём отсюда, ради Бога, давайте выбираться отсюда!
— В принципе, я согласен, — заметил Билл, прочистив горло. — Во всяком случае, вряд ли мы что-то услышим о Вики до завтрашнего утра.
— Нет, вы услышите, — прошелестел голос Вики из темноты.
Ева вскрикнула. Она зажгли лампу, но в комнате никого не было.
Признаться, отступление наших героев из коттеджа было не слишком достойным.
И опять же, лучше оставить за страницами повествования, как они, спотыкаясь на неровном газоне, побросали в машину ковры и корзины и, в конце концов, выбрались на шоссе.
Теперь сэр Генри Мерривейл смеётся, вспоминая о тех событиях — «небольшое расстройство чувств, больше ничего» — и он говорит правду, что не нервничал. Но он беспокоился, и беспокоился сильно. А то, что он был обеспокоен, может быть доказано последующими событиями.
III
После скромного позднего ужина в «Кларидже», состоявшего из омаров и бутылки «Peche Melba», Г.М. возвратился в свой дом на Брук-стрит и заснул, но спал отвратительно. В три часа ночи, когда ещё не пробивался летний рассвет, его поднял с постели телефонный звонок.
Однако, что он услышал, разом разожгло его кровь.
— Дорогой сэр Генри! — пропел насмешливый, фееподобный голос.
Г.М. снова стал самим собой, полным желчи и иронии. Включив ночник, он осторожно надел очки, чтобы с должным достоинством вести беседу по телефону.
— Я имею честь, — с подозрительной вежливостью проговорил он, — беседовать с мисс Вики Адамс?
— О, да!
— Я надеюсь, вы хорошо провели время? — продолжил Г.М. — Ведь вы дематериализовались?
— О, да!
— И где вы сейчас?
— Полагаю, — и в телефоне раздался застенчивый смешок, — это должно на день или два остаться маленькой тайной. Хочется преподать вам маленький урок. До встречи, милый!
И на другом конце провода повесили трубку.
Г.М., ничего не сказав, встал с кровати и принялся величественно расхаживать по комнате в развевающейся на туше ночной рубашке. И, поскольку он проснулся в три часа ночи, самым естественным его побуждением было разбудить кого-нибудь ещё. Поэтому Г.М. набрал номер домашнего телефона старшего инспектора Мастерса.
— Нет, сэр, — угрюмо пробурчал Мастерс, долго и упорно прокашлявшись перед тем. — Я вовсе не против того, что вы мне позвонили. Нет уж! — с наслаждением продолжал он. — Ведь у меня есть для вас кое-какие новости.
Г.М. с подозрением нахмурился.
— Мастерс, вы опять хотите подложить мне свинью?
— Но ведь это то, что вы всегда делаете для меня, разве нет?
— Ладно-ладно! — пробурчал Г.М. — Так что нового?
— Вы помните, как вчера беседовали со мной о деле Вики Адамс?
— Ну, разумеется!
— Ага. Так вот, до меня кое-что дошло, и я вознамерился побеседовать с одним адвокатом и побеседовал. Этот адвокат был поверенным старого Фреда Адамса, пока тот не умер шесть или семь лет назад. — Голос Мастерса триумфально зазвенел. — Я всегда говорил, сэр Генри, что старый Чак Рэндалл кое-что намудрил в коттедже, чтоб сбежать в случае неприятностей. И я был прав. Мухлёж был с…
— Вы совершенно правы, Мастерс. Мухлёж был с окном.
Если можно так выразиться, даже телефон вздрогнул
— Что??
— Фокус с окном, — терпеливо продолжал Г.М. — Вы нажимаете на пружину. И вся рама окна делится на две части и вползает в стену, открывая проход, вполне достаточный для человека. Потом вы нажимаете на пружину опять.
— Но, чёрт возьми, как вы поняли?
— Эх, сынок… Он сделал окно так же, как в загородных домах времён гонений на католиков. Сообразить было не сложно. Только… эта штука не работает.
Мастерс, казалось, был раздражён.
— Сейчас она не работает, — согласился он. — А знаете, почему?
— Догадываюсь. Расскажите-ка!
— Потому что незадолго до смерти мистер Адамс обнаружил, как дочурка его провела. Не сказав никому, кроме адвоката, он прибил верхнюю часть рамы четырёхдюймовыми гвоздями так крепко, что орангутанг не смог бы их вытащить, и закрасил следы, чтобы было незаметно.
— Угу. Но теперь вы сможете их заметить.
— Я сомневаюсь, точно ли это было неизвестно молодой леди. Но, клянусь королём, — зло продолжил Мастерс, — хотел бы я увидеть кого-нибудь, кто бы повторил этот фокус сейчас!
— Хотели бы? Тогда вам будет интересно узнать, что наша барышня вновь исчезла из того же самого дома!
Г.М. начал долго перечислять факты, но был вынужден остановиться, поскольку телефонный аппарат захрипел.
— Честно, Мастерс! — серьёзно сказал Г.М. — Я не шучу. Она не выходила через окно. Но как-то она вышла. Давайте встретимся, — приказал он, — завтра утром. Но, дружище, выспитесь хорошенько!
Именно поэтому на следующий день Мастерс с опрокинутым лицом вошёл в комнату для посетителей клуба Старейших Консерваторов точно с началом ланча.
Вышеупомянутая комната была тёмным, склепоподобным помещением, где атмосферу создавали развешанные по стенам портреты бородатых господ, явно страдающих дурным пищеварением. Всё дерево и кожа в комнате попахивали плесенью. Хотя виски с содовой стоял на столе, Г.М. расположился в кожаном кресле довольно далеко от напитка, поглаживая рукой лысину.
— Мастерс, держите ушки на макушке! — предупредил он. — Это дело может стать странным. Но пока оно не в ведении полиции. Пока.
— Я знаю, что не в ведении, — мрачно подтвердил Мастерс. — Но всё же я связался с суперинтендантом в Эйлсбери.
— С Фаулером?
— Вы его знаете?
— Разумеется. Я всё знаю. Так он следит за ситуацией?
— Он наблюдает за тем проклятым коттеджем. Я попросил звонить его сюда, если что-то случится. В то же время, сэр…
И в этот момент, словно по дьявольской прихоти, зазвонил телефон. Г.М. достиг его раньше Мастерса.
— Это Старик, — промолвил он, автоматически приобретая величественность. — Да-да! Мастерс здесь, но он пьян. Расскажите пока что всё мне. Что случилось?
Трубка тихо заговорила.
— Разумеется, я смотрел в кухонном шкафу! — рявкнул Г.М. — Хотя, по правде, я не ждал найти Вики Адамс там. Что? Ну-ка, повтори! Посуда? Чашки, которые…
Стало почти жутко — настолько изменилось выражение лица Г.М. Он стоял, не шевелясь. Вся поза исчезла. Он даже не слышал голос, продолжавший пищать в трубке; его глаза и мозг пытались соединить факты. Наконец, несмотря на то, что голос в телефоне продолжал говорить, Г.М. повесил трубку.
Г.М., спотыкаясь, медленно вернулся к столу, взял стул и сел.
— Мастерс… — тихо произнёс он. — Я чуть было не совершил самую идиотскую ошибку за всю жизнь. — Г.М. откашлялся. — Я не должен был так делать, сынок, не должен. Но не ругай меня за разговор с Фаулером. Сейчас я смогу объяснить тебе, как исчезла Вики Адамс. Она сказала правду про то, что оказалась в другой стране.
— То есть?
— Она мертва, — ответил Г.М.
Эти два слова тяжело упали в грязной комнате, где со стен глядели бородатые джентльмены.
— Мда, теперь я понял, — беспомощно продолжал Г.М., — те, кто называли Вики Адамс обманщицей, были правы. Она была обманщицей. Чтобы привлечь к себе внимание, она провернула этот трюк с липовым окном. И до сих пор этим пользовалась. Поэтому я и начал рассуждать не в том направлении. Я был начеку и ждал, что Вики Адамс может выкинуть какой-нибудь фокус. Только не подумал, что наша милая парочка, Ева Дрейтон и Билл Сейдж, вместе намеренно убьют её.
Мастерс медленно поднялся на ноги.
— Вы говорите… Убийство? — произнёс он.
— О, да.
Г.М. ещё раз откашлялся.
— Всё заранее было устроено для меня. Меня как свидетеля. Они знали, что Вики Адамс не устоит перед искушением исчезнуть, тем более что она полагала, что вновь сможет воспользоваться окном. И они хотели, чтобы она попыталась сделать это. Наша парочка не знала о секрете окна. Но свой план она выучила назубок.
— Ева Дрейтон сама выложила мне мотив, — продолжил Г.М. — Разумеется, она ненавидела Вики. Но не это было главным. Она была единственной родственницей Вики и получила бы большое наследство. Ева призналась, что она терпелива. И, режьте меня, какими выразительными были её глаза в этот момент! Она не хотела рисковать, и, чтобы не навлечь на себя хоть малейшее подозрение в убийстве, готова была ждать семь лет, пока исчезнувшая Вики не была бы признана умершей. Полагаю, Ева была мозгом всей операции. Она побаивалась лишь иногда. Билл Сейдж трясся всё время. Но именно он сделал всю грязную работу. Именно он заманил Вики Адамс в коттедж, пока Ева задержала меня разговором на лужайке…
Г.М. замолк.
И невыносимо ярко в сознании старшего инспектора Мастерса вспыхнула картина, виденная им за много лет до того. Коттедж из грубых камней на фоне темнеющего леса.
— Мастерс, — заметил Г.М., — почему в доме, не обитаемом несколько месяцев, из крана капала вода?
— И почему?
— Сейдж — хирург, дорогой мой. Я видел, как он вытащил из машины свой чёрный саквояж с инструментами. Он позвал Вики Адамс в коттедж. В ванной комнате коттеджа Сейдж убил Вики, раздел её и расчленил тело, а кровь смыл в ванну. Всё просто, сынок!
— А-а! — заметил Мастерс, не шевелясь.
— Голову, туловище и конечности он завернул в три куска тонкой прозрачной водонепроницаемой клеёнки, и зашил каждый суровой ниткой, чтобы не просочилась кровь. Вчера вечером я нашёл в углу один из кусков клеёнки, который убийца обронил, поскользнувшись в коридоре. Затем Сейдж вышел из дома, задняя дверь которого оставалась открытой, и пошёл собирать землянику, чтобы обеспечить себе алиби.
— Неужели Сейдж ушёл, — вскричал Мастерс, — оставив останки в коттедже?
— Ага, — подтвердил Г.М.
— Но где он их оставил?
Г.М. пропустил вопрос мимо ушей.
— А кстати, сынок, как насчёт Евы Дрейтон? — продолжил он. — Когда истекли три четверти часа, она якобы заподозрила шуры-муры между своим женихом и Вики Адамс и бросилась в дом. Что же она там делала?
— Она подошла к задней двери. Я слышал это. Она всего лишь закрыла заднюю дверь и заперла её на засов. А потом выбежала ко мне со слезами на глазах. И вот наши красавцы были готовы к следствию.
— Следствию? — сказал Мастерс. — Так тело всё ещё оставалось в коттедже?
— О, да.
Мастерс сжал кулаки.
— Полагаю, Сейдж испытал шок, — продолжил Г.М, — когда увидел, что я обнаружил обронённый им клочок клеёнки. В любом случае, оставалось ещё несколько фокусов. «Исчезнувшая» должна была заговорить — и показать, что ещё жива. Если бы ты был там, сынок, то заметил бы, что голос у Евы Дрейтон схож с голосом Вики Адамс. А если кто-то говорит в тёмной комнате, подражая застенчивому выговору, который сам никогда не использует, то создаётся определённая иллюзия. То же самое и с телефонным звонком.
— Но я уже несколько раз спросил вас, сэр! Где всё это время был труп? И кто, чёрт возьми, вынес останки из дома?
— Мы все, — сказал Г.М.
— Что-о??
— Мастерс, — поинтересовался Г.М., — ты что, забыл про корзины для еды?
И главный инспектор увидел, что Г.М. побелел, словно привидение. Его последующие слова ошеломили Мастерса.
— Три больших плетёных корзины с крышками. После нашего ужина на веранде их отнесли в коттедж, где Сейдж их и использовал. Большую часть грязной посуды ему пришлось спрятать в кухонный шкаф. Но зато появилось три пустых корзины из-под еды и три клеёнчатых пакета с останками. И одну из корзин я нёс к машине, я! Это могло бы быть смешно…
Г.М. протянул дрожащую руку к бутылке и плеснул в свой стакан виски.
— Знаешь, сынок… — сказал он. — Надеюсь, что мне всё-таки досталось нести голову.
Литературный перевод Роджера Шерингэма.
© Данные материалы разрешается использовать с обязательным указанием авторства и ссылки на первоисточник (форум «Клуб любителей детектива»).
) вполне можно сопоставить с массой кучи посуды. Если, допустим, Г.М. нес именно голову, плюс учитывая обстановку нервного напряжения, он вполне мог не придать значения. Остальные же части тела несли убийцы, поэтому неважно, насколько они превышали весь посуды - сыщик это не нес. :)
