Убийца - дворецкий!!!
Добро пожаловать на форум «Клуб любителей детективов» . Нажмите тут для регистрации

  • Объявления администрации форума, интересные ссылки и другая важная информация
КЛУБ ЛЮБИТЕЛЕЙ ДЕТЕКТИВОВ РЕКОМЕНДУЕТ:
КЛАССИКИ ☞ БАУЧЕР Э.✰БЕРКЛИ Э. ✰БРАНД К. ✰БРЮС Л. ✰БУАЛО-НАРСЕЖАК ✰ВАН ДАЙН С.С.✰КАРР Д.Д. ✰КВИН Э. ✰КРИСТИ А. ✰НОКС Р.
СОВРЕМЕННИКИ ☞ АЛЬТЕР П.✰БЮССИ М.✰ВЕРДОН Д.✰ДИВЕР Д.✰КОННЕЛЛИ М.✰НЕСБЁ Ю.✰ПАВЕЗИ А.✰РОУЛИНГ Д.✰СИМАДА С.

В СЛУЧАЕ ОТСУТСТВИЯ КОНКРЕТНОГО АВТОРА В АЛФАВИТНОМ СПИСКЕ, ПИШЕМ В ТЕМУ: "РЕКОМЕНДАЦИИ УЧАСТНИКОВ ФОРУМА"

АЛФАВИТНЫЙ СПИСОК АВТОРОВ: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


  “ДЕТЕКТИВ — ЭТО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЙ ЖАНР, ОСНОВАННЫЙ НА ФАНТАСТИЧНОМ ДОПУЩЕНИИ ТОГО, ЧТО В РАСКРЫТИИ ПРЕСТУПЛЕНИЯ ГЛАВНОЕ НЕ ДОНОСЫ ПРЕДАТЕЛЕЙ ИЛИ ПРОМАХИ ПРЕСТУПНИКА, А СПОСОБНОСТЬ МЫСЛИТЬ” ©. Х.Л. Борхес

“Шансы”

“Шансы”

СообщениеАвтор Клуб любителей детектива » 14 мар 2021, 19:23


   ШИРА ДЖУДИТ РОЗАН [SHIRA JUDITH ROSAN]
   ШАНСЫ [SHOTS]
   1st ed: “Murder at the Foul Line”, 2003
   Series: Bill Smith

   © Перевод выполнен специально для форума “КЛУБ ЛЮБИТЕЛЕЙ ДЕТЕКТИВА”
   Переведено по изданию: “Murder at the Foul Line” by Otto Penzler, September 2003
   Перевод: Эстер Кецлах (псевдоним)
   Редактор: Ольга Белозовская
   © “Клуб Любителей Детектива”, 14 февраля 2021г.


!
  Весь материал, представленный на данном форуме, предназначен исключительно для ознакомления. Все права на произведения принадлежат правообладателям (т.е согласно правилам форума он является собственником всего материала, опубликованного на данном ресурсе). Таким образом, форум занимается коллекционированием. Скопировав произведение с нашего форума (в данном случае администрация форума снимает с себя всякую ответственность), вы обязуетесь после прочтения удалить его со своего компьютера. Опубликовав произведение на других ресурсах в сети, вы берете на себя ответственность перед правообладателями.
  Публикация материалов с форума возможна только с разрешения администрации.


   ВНИМАНИЕ! В ТОПИКЕ ПРИСУТСТВУЮТ СПОЙЛЕРЫ. ЧИТАТЬ ОБСУЖДЕНИЯ ТОЛЬКО ПОСЛЕ ПРОЧТЕНИЯ САМОГО РАССКАЗА.

Библиография | +
  “SHOTS” by SHIRA JUDITH ROSAN 「novelette」
  1st ed “Murder at the Foul Line: Original Tales of Hoop Dreams and Deaths from Today's Great Writers”, September 2003 by New Millennium Press 「anthology」 (Editor Otto Penzler)

 Я следил за “Никсами”[1] весь сезон, но не видел последней игры Деймона Рома. В тот декабрьский вечер я сидел у Шорти с кружкой пива, в толпе других парней, которые (как и я), могли бы пить и дома, где пиво бесплатное, а телевизор можно переключить на любую программу. Но выпивка — лишь повод, а не причина. Ведь у Шорти телевизор над барной стойкой включен, и у тех, кто пьет молча, есть чем отвлечься от того, что привело их сюда; а тем, кто хочет поговорить друг с другом, есть о чем говорить.
  Футбольный сезон уже заканчивался, а до конца баскетбольного оставалось еще много времени. Поэтому телевизор переключили на “Гигантов”[2], и разговор пошел о бросках, передачах, больных коленях и шансах на кубок. Ближе к концу первого тайма, во время перерыва на рекламу, кто-то заказал “Роллинг-Рок”[3], и заговорил о “Никсах” — насколько они близки к цели; а остальные парни, попивая свое пиво, качали головами. Кто бы мог подумать? “Никсы” неудержимо рвутся в плей-офф[4]; у них есть реальный шанс в этом году наконец-то завоевать кубок, и это в сезоне, когда Натаниэль Дей сыграл всего в десяти матчах.
  — У них там есть еще этот новый парень, Ром, — сказал кто-то из зрителей. — Его терпеть не могут, но все знают: пусть он гребаный паршивец и недоумок; пусть ведет себя так, будто кроме него в команде никого больше нет; он, черт бы его побрал, умеет играть. “Никсы” должны были взять его, когда он только пришел в Лигу, два года назад, тогда сегодня они уже были бы чемпионами.
  — Взять такого придурка, как он? Вы что, с ума сошли? — сказал другой. — За те деньги, что ему платят, они могли бы взять трех опытных игроков, таких парней, которые хотят играть в мяч больше, чем видеть свои имена в газетах.
  А третий парень сказал:
  — Как бы там ни было, этот Ром — настоящий фейерверк, он просто выбивает их из колеи. Они слишком долго держались за фалды Натаниэля, а теперь, когда у него травма, им нужно собраться с силами и для разнообразия поиграть самим. На самом деле Натаниэль так хорош, что это, может быть, даже плохо для “Никсов”. Кто-нибудь хоть понимает это?
  Но, если вы нападаете на Натаниэля Дея в нью-йоркском баре, полдюжины парней тут же скажут вам, что вы полное дерьмо.
  — Дей — лицо команды, — сказал один из них.
  А другой добавил:
  — В будущем году он вернется. А “Никсы” ничего не добьются без него, вот увидите: они прогорят в плей-офф.
  Тот, кто был против Натаниэля, проглотил горсть арахиса и сказал:
  — Черт возьми, они ведь и с ним проигрывают в плей-офф уже восемь лет. Да ладно вам, парень, которого тренирует собственная сестра...
  Но намек на сестру не сработал. Все знали, что только благодаря Норе Дей (которая была на пять лет старше, чем Натаниэль, и всего на три дюйма ниже ростом), он за свои спортивные успехи попал в Крайст Кинг[5]; а потом (как самый перспективный центровой в студенческих матчах) — в Сетон-Холл[6]; отыграл свой первый потрясающий сезон с “Никсами” и был единогласно выбран “Новичком года”. С того времени Нора, сидя в первом ряду, внимательно подмечала, чего не хватает в игре “Никсов”, и прикидывала как она должна тренировать Натаниэля, чтобы поправить дело. Прыжки, штрафные, броски с большого расстояния — все это сделало его одинаково опасным и под кольцом, и за пределами штрафной площадки. Он стал незаменимым, она превратила его в лидера команды. Тренеры строили игру под него, а он делал свою работу; тренировался до и после матчей, поддерживал форму в межсезонье, занимался всем, что требовалось, со своей сестрой, своим личным тренером.
  — И вы же знаете, — сказал один из защитников Натаниэля, — он ничего не добился бы, если бы она все время не подталкивала его. У него талант от природы; но он слишком хороший парень, чтобы драться за себя. У этого парня нет инстинкта убийцы. У меня были такие же способности, но меня перехватывали, потому что я помогал игрокам другой команды после того, как мне удавалось надрать им задницу.
  — Если б у тебя были какие-нибудь способности, — сказал кто-то, — ты не сидел бы сейчас здесь, на своей заднице.
  — Ладно, ладно, — сказал парень, у которого не было никаких способностей, — но вот увидите, едва с него снимут гипс, она возьмется за него и заставит восстановить форму. И в следующем сезоне он будет лучше прежнего.
  
  Так оно и было, и все это знали. Натаниэль был тем, кем он был, потому что Нора была тем, кем была она. И Натаниэль первым сказал бы это. Натаниэль мог быть славным, добродушным парнем, потому что Нора руководила им. Нора не брала отпусков. Нора до конца сезона не уезжала загород, хотя Натаниэль купил ей дом, ведь Нора любила сады. И, насколько было известно, Нора ни с кем не встречалась. У Норы была постоянная и сверхурочная работа, заполнявшая все ее время. И этой работой был Натаниэль.
  Кроме того, все знали, что Нора стала бы вдвое более сильным игроком, чем Натаниэль, если бы, когда она кончила колледж, там были женские профессиональные команды. Но их не было, и кто-то из парней пьющих пиво сказал:
  — Эге, вот оно как вышло. Может, для нее это было плохо, но, думаю, Натаниэлю и “Никсам” повезло, а?
  Парень, не любивший Натаниэля, покачал головой и допил свое пиво.
  — И все же, — сказал кто-то, — вот будет фокус, если “Никсы”, в конце концов, получат свой кубок как раз тогда, когда Натаниэль сидит на скамейке запасных.
  — Угу, это ты верно заметил, — сказал кто-то еще. — Это будет чертовски досадно, ну почти. И что еще более досадно, нам придется благодарить за это такого патлатого хама, такого сукиного сына, гоняющегося за каждой юбкой, как Деймон Ром.
  А другой парень сказал:
  — Ага, но теперь он наш сукин сын.
  Все засмеялись, рекламная пауза закончилась, и “Гиганты” ударили по мячу.
  ***
  Я не видел игры “Никсов”, не слышал, кто победил, и только на следующее утро, когда зашел позавтракать в закусочную, узнал, что после матча, когда разошлись все игроки и болельщики; а “Гарден”[7] опустел и затих, на безлюдной нью-йоркской улице кто-то, не испытывавший никакой благодарности, подошел к Деймону Рому и пустил ему пулю в сердце.
  Я прочел об этом в газете и обсудил это с другими парнями у прилавка в закусочной, пока пил свой кофе; и с официанткой, пока заказывал яйца. А оплачивая счет в кассе, я поговорил об этом с хозяином закусочной, греком, который выучил английский, слушая репортажи о баскетбольных матчах, сорок лет назад. Я говорил об этой истории, но она не имела ко мне никакого отношения, пока на улице, когда я шел домой, не зазвонил мой мобильник.
  — Смит, — я остановился и придвинулся ближе к зданию, чтобы не стоять на дороге.
  — Это Тони Манелли, дружище. Как жизнь?
  Должно быть, я уже целый год ничего не слышал о Тони Манелли, а не видел я его еще дольше, но это не имело значения. Тони, бывший морской пехотинец, молодой и мускулистый, много лет назад работал на меня. Он был частным детективом, потому что ему нужна была государственная лицензия, но хотел стать телохранителем. Я занимался и тем, и другим и, как мог, помогал ему. За годы, прошедшие с той поры, наши пути иногда пересекались (не слишком часто), но несколько раз, когда мне нужен был кто-то для работы телохранителем, я нанимал Тони, и у меня не было причин жаловаться.
  Сейчас, в это ясное декабрьское утро, его голос показался мне странным: глухим и напряженным.
  — Привет, Тони, сколько лет, — сказал я. — Я в порядке, а что у тебя?
  — У меня неприятности, — сказал Тони.
  
  Двадцать минут спустя я назвал свое имя секретарше, одарившей меня в ответ привычной безликой улыбкой, а еще через минуту меня уже вели через многоэтажный лабиринт мидтаунской[8] адвокатской конторы в застекленный кабинет одного из компаньонов. Помощник адвоката, провожавший меня, закрыл дверь и удалился, важный, словно дворецкий.
  Тони и его адвокат, темноволосый юркий мужчина по имени Джон Саттон, встали, когда я вошел, пожали мне руку и поблагодарили за то, что я пришел. Тони был светловолосым, широкоплечим и обычно выглядел куда лучше, чем сейчас: его лицо под загаром было пепельно-серым, кожа вокруг глаз натянулась, словно у человека, который изо всех сил пытается сосредоточиться, потому что не может понять, что он видит. Тони был ниже ростом, чем я, а Саттон был ниже нас обоих; без пиджака, с закатанными рукавами рубашки, готовый к серьезной работе. Он нажал кнопку у себя на столе, попросил кого-нибудь принести нам кофе, и я узнал, о какой работе идет речь.
  — Деймон Ром, — сказал Тони. Он откинулся назад в своем кресле, положил ногу на ногу, но тут же снял ее. — Ты слышал об этом?
  — Слышал. Все в Нью-Йорке слышали.
  — Угу, — сказал Тони. — Ну вот, до прошлой недели я был его телохранителем.
  Я перевел взгляд с Тони на Саттона.
  — Ты же не хочешь сказать, будто думаешь, что это делает тебя ответственным за то, что случилось?
  — Господи Иисусе, нет, — Тони покачал головой. В его голосе звучало отчаяние, словно я упустил самое главное, и может быть, вообще все было бесполезно.
  Саттон наклонился вперед над своим большим стеклянным столом.
  — Тони вот-вот арестуют за убийство Деймона Рома.
  Вошла молодая женщина, она принесла кофейник, чашки, сливки и сахар. Саттон освободил место у себя на столе, и она поставила все это туда. Мы налили себе кофе, положили в него кто, что хотел, а потом снова сели.
  — Ты убил его? — спросил я Тони.
  — Я бы не хотел... — начал Саттон. Но Тони сказал:
  — Господи, Джон, — а потом мне, — нет. Черт побери, нет! Достаточно тебе?
  — Если это правда. Если ты это сделал, я хотел бы знать почему.
  — Я этого не делал. Он был гребаный сукин сын. Но такая уж это работа. Иногда приходится работать и на сукиных детей.
  — Тогда, что у них есть?
  — Только косвенные улики, — тут же ответил Саттон. — Ничего серьезного. Им просто нужно кого-нибудь арестовать, да побыстрее.
  — Если бы у них не было ничего серьезного, — спокойно сказал я, — вы не стали бы звонить мне.
  — Эй, Джон, — устало сказал Тони, — прибереги свои речи для присяжных, ладно? Билл на нашей стороне, да?
  Я кивнул.
  — Расскажите мне.
  Саттон откинулся на спинку кресла, предоставив вести разговор Тони, но готовый вскочить и броситься защищать того от его собственных ошибок, если он их сделает.
  — Он уволил меня, — сказал Тони.
  — Почему?
  — У меня был роман с его женой.
  Ивонна Ром, бывшая фотомодель, которая за месяцы, прошедшие с тех пор, как Деймон Ром перешел к “Никсам”, засияла, словно фейерверк, на разных благотворительных мероприятиях. Вы могли видеть ее фото два-три раза в неделю в светской хронике — на вечеринках и торжественных приемах, сверкающую широкой улыбкой, под руку с ее знаменитым мужем или (если муж играл), с кем-нибудь из его ближайших друзей, галантно сопровождавших ее.
  Я сказал:
  — Это было глупо.
  — А то я не знаю, — Тони потер глаза. — Но иногда... понимаешь?
  Я решил сменить тему.
  — Что случилось?
  — Неделю назад, в том баре, который он купил. Уволил. После игры.
  — Это там, где он был прошлой ночью, когда его убили.
  — Ага. Он чаще всего бывает именно там.
  — Ясно. Итак, неделю назад?..
  — Ивонна зашла туда, чтобы встретиться с ним, как она иногда делает. Он ждал ее. Оказалось, что он узнал про нас.
  — Как он узнал?
  — Думаю, мы были не очень осторожны.
  — Вы оба? Или один был осторожен, а другой проштрафился?
  Тони пожал плечами. Я понял: он был осторожен, Ивонна Ром — нет.
  — Продолжай.
  — Он набросился на нас с руганью, едва она вошла. Дружище, этот сукин сын знает такие слова, каких я никогда не слышал...
  — Что ты сделал?
  — Сказал ему, чтоб он успокоился. Стоял там и терпел, сколько мог. Весь гребаный бар смотрел на нас. Под конец четверо каких-то парней держали меня и Деймона, чтобы мы не понаставили фонарей друг другу.
  — Ты грозился убить его?
  — Мы оба грозились убить друг друга.
  — И он был убит первым.
  Саттон за своим столом кивнул. Тони сказал:
  — Ага. Деймон сказал, что если он когда-нибудь увидит нас с Ивонной вместе, он убьет нас обоих. Я сказал, что если он поднимет на нее руку, он покойник. Он вышвырнул меня с работы, и велел мне убираться из бара. Я просил ее приехать, но она осталась у него. На другой день “Сиэтл”[9]играл в “Гардене”. Ее там не было.
  — Где она была?
  — В больнице, у нее была сломана рука. В трех местах.
  — Ты действительно так думал? Что ты убьешь его?
  — Думал, когда говорил. Если бы я узнал про Ивонну, может, я бы так и сделал. Но этого не было.
  — Ты не убивал его?
  — Я не знал. Никто не сказал мне, — Он покачал головой. — Хотел бы я, черт побери, чтобы кто-нибудь сказал мне.
  — Зачем? Тогда ты бы убил его?
  Он в упор посмотрел на меня.
  — Потому что я люблю эту женщину.
  — Правда? Или ты просто завел интрижку с женой Деймона Рома?
  — Какое, к дьяволу, это имеет значение?
  Я пожал плечами.
  — Она шикарная, обворожительная, богатая, замужем за зарвавшимся баскетбольным светилом, ожидающим, что все, включая тебя, запрыгают, стоит ему только щелкнуть пальцами. Ты — телохранитель.
  — Полегче! — начал Тони, но кирпично-красный цвет его физиономии сказал больше, чем когда-нибудь смог бы сказать он сам.
  — Забудь, — сказал я. — Не важно. Чего вы хотите от меня? — я обратился к Саттону, а не к Тони, потому что защиту планирует адвокат, а не клиент.
  — Прошлой ночью, — сказал Саттон, — Тони был дома. Один. Всю ночь.
  — Это трудно доказать.
  — У нас есть швейцар, дежуривший ночью, который говорит, что не видел, чтобы Тони выходил после одиннадцати. Это хорошо, но не достаточно. Слышали, как Тони угрожал Рому, и у него был мотив убить его. Я не был знаком с Ромом, но из того, что я слышал, ясно, что есть десяток других людей, у которых такой мотив тоже был.
  — Вы хотите, чтобы я нашел их?
  — Вот именно. Как я сказал, у окружного прокурора есть только косвенные улики. Если такие же улики — мотив и возможность — будут и у других людей, у них будет гораздо больше проблем с обвинением. Сейчас они думают, что Тони — убийца, и поэтому прекратили искать кого-то другого. Я хочу подстегнуть их.
  Я допил свой кофе.
  — Они нашли оружие?
  — “Смит-вессон”, 38-го калибра. Номер спилен. Отпечатков пальцев нет. Они нашли его в мусорном баке, в одном квартале оттуда.
  — Прямо у вас под носом, — и к Тони, — какое у тебя оружие?
  Я думал, что его поразит этот вопрос, но он выглядел лишь слегка удивленным, как будто я должен был заранее знать ответ.
  — 38-й калибр, приятель, — сказал он, снял пиджак и показал мне. — Как ты учил меня.
  ***
  Джон Саттон позвонил детективу из полиции Нью-Йорка, занимавшемуся этим делом. Я поговорил с ним первый, просто, чтобы выяснить, что у него есть, и дать ему знать, что я буду делать. Его звали Майк Бим. Это был молодой парень, но его слова были обычными словами копа:
  — Не лезьте в мое дело.
  — Мы думаем, что вы делаете ошибку, дружище, — сказал я ему.
  — Нет, вы думаете, что сможете помешать мне доказать, что я нашел того, кого нужно. Не сбивайте с толку моих свидетелей и держитесь от меня подальше, — он сказал это без злости, потому что я работал на защиту, и пока я оставался на правильной стороне, он знал, что не сможет помешать мне.
  Он сказал мне, что у них есть свидетели шумной ссоры, почти драки, на прошлой неделе в “Шансах”, а также, что вдова и Тони, оба, признались, что у них был роман. Он сказал, что у Тони нет алиби на прошлую ночь, и что обнаруженный пистолет был именно таким оружием, какое выбрал бы Тони; хотя он и не может доказать, что этот пистолет принадлежал Тони. Все это я уже знал. А потом он сказал мне еще кое-что, хотя и это я тоже уже знал.
  — Весь город ждет этого, Смит. Тот, кто убил Рома, убил шансы “Никсов” на кубок, и люди в бешенстве из-за этого. В том числе, — добавил он, — и я.
  — Я тоже, — сказал я ему.
  Потом Саттон взял у меня трубку и договорился, что теперь, когда они наняли меня, он привезет Тони. Прежде чем мы ушли из его кабинета, он сделал последний звонок — в агентство по найму поручителей.
  ***
  Первым пунктом в моем списке была Ивонна Ром. Вдова была избита и публично унижена, а ее любовник уволен жестоким мужем. У нее было достаточно мотивов и возможностей.
  Я позвонил и воспользовался именем Тони и его трудностями, чтобы пройти мимо охранника, решившего, что я репортер. Ивонна Ром приняла меня в роскошных двухуровневых апартаментах в Трамп-Тауэр[10]. Домработница, одетая в серую униформу, попросила меня подождать; я ждал и осматривался.
  Многочисленные букеты цветов и корзины с фруктами придавали гостиной вид ренессансного натюрморта. Несколько человек, уныло пьющих кофе, усиливали этот эффект. “Натюрморт с маврами”, — подумал я. С очень высокими маврами: из семерых гостей Ивонны Ром четверо были “Никсами”, в том числе Натаниэль Дей, а пятой — сестра Натаниэля, Нора. Я не так уж редко оказываюсь единственным белым в комнате (это ведь Нью-Йорк); однако при росте в шесть футов и два дюйма, я не часто чувствую себя коротышкой.
  Из огромных, от пола до потолка, окон открывался великолепный вид: на юг вдоль Пятой авеню и на запад до Гудзона. Грязь, шум, уличное движение, волнения и тревоги остались за стеклом. Романтика крыш и блеск солнца на реке — вот и все, что можно было разглядеть отсюда в Нью-Йорке. Впрочем, когда Ивонна Ром отделилась от своих гостей и подошла к двери, я подумал, что, возможно, она уже много лет не обращает внимания на эту романтику и блеск.
  Дело было не только в гипсе у нее на руке или шишке у нее на лбу, и не только в повязке, казавшейся ослепительно белой на эбеновой коже подбородка. Дело было в равнодушии в ее глазах и безразличной отстраненности голоса, когда она заговорила.
  — Так, значит, вы тот детектив, который, возможно, вытащит Тони из этой передряги?
  — Билл Смит, — сказал я. — Сожалею о вашей утрате. Но Тони говорит, что не убивал вашего мужа.
  — Утрата, — Ивонна Ром склонила голову набок, словно обдумывая новую мысль. Потом она пожала плечами; ремешок, поддерживающий ее гипсовую повязку, поднялся и снова опустился. — Идемте со мной.
  Она шла ленивой походкой модели. Я последовал за ней в маленькую комнатку, залитую солнечным светом, заполненную плетеной мебелью и пышными комнатными растениями, кисейными драпировками и акварельными рисунками детей, протягивающих друг другу цветы. В воздухе витал пряный аромат, поднимавшийся от хрустальных чаш с сухими цветочными лепестками. Пол был выложен кирпичом, словно это была застекленная терраса, откуда вы могли выйти в сад, на траву, но, разумеется, это был тридцатый этаж над Манхеттеном, и окна были закрыты.
  — Деймон ненавидел эту комнату, — сказала мне Ивонна; она уселась в плетеный шезлонг и скрестила свои длинные ноги. — Он никогда не заходил сюда. Вы знаете, что у нас с Тони был роман?
  — Тони сказал мне.
  — Весь мир, наверно, знает об этом, потому что Деймон устроил скандал в “Шансах”. Деймону нравились скандалы. Когда он устраивал скандал, все смотрели на него. — Она наклонилась над своей гипсовой повязкой, чтобы достать сигарету из серебряной шкатулки, стоявшей возле нее, взяв ее вялой рукой. Я встал и зажег ей сигарету, а потом и свою. Она подняла брови. — Вы курите? Никто больше не курит. Это единственная комната во всей квартире, где мне позволено было курить, — она покачала головой, выдохнув струйку дыма. — Позволено. В моем собственном доме. Как это унизительно...
  — Где вы были прошлой ночью?
  — Где была я? — Ее глаза расширились от удивления. — Такой у Тони план? Найти кого-то еще, чтобы обвинить в убийстве? Меня?
  — Это мой план. Тони этим не занимается. Он говорит, что любит вас.
  Она выпустила еще струйку дыма.
  — Он это переживет.
  — Вы любите его?
  — Конечно нет.
  — Вы любили Деймона?
  — Когда выходила за него замуж. Понимаете, пока мы просто встречались, он никогда не бил меня. Ни разу. Разве это не странно?
  — А когда он начал вас бить?
  Она стряхнула пепел с сигареты в серебряную пепельницу и сказала:
  — В ночь нашей свадьбы. У него ничего не получилось. Это случилось, — она одарила меня лукавой улыбкой, — уже не в первый раз. Но теперь, когда мы поженились, виноватой оказалась я. Демон Ром, — сказала она, откинувшись на розовые узорчатые подушки, — супержеребец. В действительности, однако, оказалось, что он не очень-то хорош в постели. На самом деле временами мне хотелось пристрелить его из-за этого. Возможно, вы думаете, что я это сделала?
  — Если бы я был вами, я, возможно, застрелил бы его за то, что он был жесток.
  Она пристально посмотрела на меня и снова подняла свою сигарету.
  — Что ж, вы не я, — сказала она. — Прошлой ночью я была здесь. Спросите Марию.
  — Это Мария открыла мне дверь? Она знала бы, если бы вы выходили поздно ночью?
  — Понятия не имею, — сказала она, подняв голову и снова откидываясь назад. — Но спросите у швейцара. Спросите у парнишки в гараже. Валяйте, спрашивайте, у кого хотите.
  — Спрошу. Скажите мне, чем обычно занимался Деймон после матча?
  Она взмахнула здоровой рукой, словно отмахиваясь от вопроса.
  — Ужинал.
  — В “Шансах”?
  — Иногда. А иногда он мог осчастливить своим очаровательным присутствием какое-нибудь другое место.
  — Один?
  — Вы это серьезно?
  — С другими парнями из команды?
  — С некоторыми. Большинство из них его не любили, вы же знаете. Кажется, “играет на публику” — самые мягкие слова, какими они пользовались. Трюкач. Так говорят баскетболисты?
  — Если это подходит. Кто же тогда с ним ходил?
  — По-настоящему важные для него люди. Его агент, Сэм Ландау. Те шлюхи, что выступают в перерыве. Простите, те девушки из группы поддержки. Думаю, одна из них сейчас здесь, пока мы с вами сидим тут и разговариваем. И Рэндал Ли, — она сверкнула своей знаменитой улыбкой, показав зубы слишком совершенные, чтобы кто-нибудь мог с такими родиться.
  — Кто такой Рэндал Ли?
  — Он сейчас там, — снова жест рукой. — Идите, спросите его.
  — А парни из его команды?
  Она пожала плечами.
  — Некоторые из них, иногда. Натаниэль не ссорился с Деймоном. Натаниэль слишком хорош для этого мира, если хотите знать мое мнение. Но вы, конечно, не хотите.
  — А его сестра, Нора?
  — Иногда. Больше для того, чтоб быть уверенной, что Натаниэль вовремя уйдет домой и не выпьет слишком много, чем потому, что наслаждалась обществом.
  — Ей не нравился Деймон?
  Слабая улыбка искривила ее губы.
  — Во-первых, на самом деле, Деймон не нравился никому. Во-вторых, Норе не нравился никто, кроме Натаниэля. Она вечно злилась на бога и на весь мир оттого, что все играют, а она — нет. Как я понимаю, она была так же хороша, как ее брат. Я, разумеется, ничего не знаю о баскетболе, но так я слышала.
  “Если ты замужем за Деймоном Ромом, — подумал я, — нужно очень хорошо постараться, чтобы ничего не знать о баскетболе”.
  — Она была лучше, — сказал я.
  — Ах, вот как. Что ж, тогда, мне кажется, это обидно. Возможно, “Никсам” стоит попробовать ее. Заменить ею Деймона. Если она так хороша. Тогда у них будет шанс. И все будут очень довольны, — ее тон говорил: все, кроме Ивонны Ром, которой на все плевать.
  — Она была разыгрывающим защитником, когда играла, — сказал я. — Деймон был нападающим.
  Ивонна Ром лишь пожала плечами: какая разница. Она снова стряхнула пепел в хрустальную пепельницу.
  — Думаю, когда я в первый раз пришла сюда... — начала было она, но смолкла, не договорив.
  — Вы думаете?..
  — Другие жены и подружки, они действительно интересовались баскетболом. Мне не о чем было говорить с ними. Но Нора... я слышала, она любила цветы, — она положила руку на колени и посмотрела на меня. — Но она интересовалась игрой больше, чем кто-либо еще. Хотя Натаниэль выбыл из игры, шансы команды на победу — вот все, что ее интересовало. Я должна была понять, — она затянулась, выпустив колечко дыма. Оно проплыло мимо рисунка, на котором две маленькие девочки в шляпках прогуливались рука об руку.
  Я потушил свою сигарету.
  — Вы ужинали с Деймоном?
  — Иногда, — ответила она.
  — А прошлой ночью?
  — Нет.
  — Вы не видели его после матча?
  — Так же, как и до. Я избегала его. Я знаю, в это трудно поверить: избегать кого-то настолько замечательного и привлекательного, как великий Деймон Ром. Но, видите ли, он сломал мне руку.
  
  Мотив и возможность: такое у меня задание. Ничего, из того, что поведала мне Ивонна, не могло исключить ее из списка подозреваемых. Я оставил ее среди плетеной мебели и зелени, а сам присоединился к группе скорбящих в гостиной. Прибыли еще двое “Никсов”, увеличив средний рост собравшихся еще на несколько дюймов.
  У стола, уставленного сладостями, я налил себе чашку кофе и осмотрелся. Я заметил два незнакомых лица. Одно было очаровательным, идеально гладким, цвета топленого молока. Оно принадлежало худенькой молодой женщине в черном костюме, подходившем к случаю (если не обращать внимания на то, что юбка была всего каких-то пару дюймов длиной). Покачивая глянцевыми локонами, она делилась печальными мыслями о Деймоне Роме (а скорее, кое-чем еще) с Люком Маккроем, одним из “Никсов”, атакующим защитником, новичком, совсем недавно приехавшим из Джорджтауна. Второе незнакомое лицо было гораздо темнее, и принадлежало мужчине с кожей красно-коричневого цвета, в одиночестве стоявшему у окна. Он был одет в черный костюм и черную шелковую рубашку с черным галстуком. Из его нагрудного кармана торчал уголок черного носового платка; его черные туфли сияли. Его волосы и усы были цвета соли с перцем. Я был выше него на 3-4 дюйма, а он — на 10-15 лет старше меня, что делало его самым старым и самым низкорослым человеком в комнате. Казалось, он был здесь сам по себе. Я взял свой кофе и направился к нему.
  — Рэндол Ли? — спросил я.
  — Что ж, все верно, — он отвернулся от огромного окна, улыбнулся и поднял брови. — Кто же вы такой?
  — Билл Смит. Я расследую смерть Деймона Рома.
  — Что ж, — повторил он снова, — это значит, что вы не из полиции, не так ли? Как я слышал, официальное расследование закончено и арестован телохранитель.
  — Осталось еще несколько вопросов.
  — Он ничего не подтверждает и ничего не отрицает, — задумчиво произнес Ли, словно обращаясь к третьему лицу. Он надкусил покрытый белой глазурью птифур с тарелки, что была у него в руке. — Следовательно, я прав. И он хочет поговорить со мной. Берегись, Рэндол Ли: ты под следствием!
  — Я всего лишь хочу узнать, что произошло прошлой ночью.
  — Прошлой ночью я потерял семьдесят восемь тысяч долларов.
  — Похоже, ночь была неудачная.
  — Обычная. Я стараюсь выигрывать больше, чем проигрываю. Но случаются и другие ночи.
  — Как у всех.
  — По счастливой случайности, Деймон не делал ставок, поэтому в той жалкой крохотной пригоршне монет, что я выиграл, денег Деймона нет. Учитывая, какая ночь была у Деймона, это действительно было бы очень неудачно.
  — Деймон Ром был игрок?
  Ли ухмыльнулся.
  — Это вас шокирует? — он протянул мне руку. — Рэндол Ли, букмекер.
  — Вы были его букмекером? — спросил я, когда мы пожали друг другу руки.
  — Вы, — сказал Ли, — попали прямо в точку. Рад это видеть.
  — Почему ночь была бы для вас неудачной, если бы вы выиграли деньги Деймона?
  Ли нахмурился.
  — Возможно, я в вас ошибся? Сами подумайте, сынок: Деймон умер. Его миссис не считает себя обязанной оплачивать долги Деймона, и едва ли я могу давить на нее в таких печальных обстоятельствах.
  — Очень мило с вашей стороны.
  — Это в моих же интересах, мой мальчик. Пойдут слухи. Так не годится. А ведь я и без того в невыгодном положении: я теряю двенадцать тысяч долларов по векселям Деймона. Деймон, видите ли, тоже не считал себя обязанным оплачивать свои долги.
  — Когда он умер, он был вашим должником?
  — Если я напрягу свое воображение, я смогу думать об этом как о расходах на рекламу. К сожалению, моего воображения не хватит на расходы свыше двенадцати тысяч.
  — Двенадцать тысяч долларов кажутся мне очень большими расходами на рекламу.
  — Это, безусловно, так. И я не в восторге от этого. Но, полагаю, ваш следующий вопрос будет: не застрелил ли я Деймона потому, что мне до смерти надоел этот мошенник, не желающий возвращать долги? Не отомстил ли я ему за то, что он не хотел платить?
  — Не уверен, что я спросил бы об этом. Но продолжайте, ответьте.
  — Позвольте мне рассказать вам кое-что о моем бизнесе, сынок, — он наклонился ближе, словно собирался открыть мне коммерческую тайну. — Мертвец не заплатит.
  Подняв брови, в знак того, что теперь мы принадлежим к одному братству посвященных, Рэндол Ли взялся за следующий птифур. Я сказал:
  — Но долговые обязательства Деймона в любом случае ничего не стоили. Я мог бы подумать, что стоит списать не только его долги, но и его самого. Это послужило бы уроком другим должникам.
  Рэндол Ли покачал пальцем.
  — Это старый способ. Теперь в моем бизнесе у нас новый подход. Как я уже сказал, долги Деймона считаются расходами на рекламу.
  — То есть?
  — Другой секрет, который вам стоит знать: люди — это бараны, — сказал мне Рэндол Ли. — Рэндол Ли тусит с Деймоном Ромом; мы едим, пьем, тискаем девчонок. Люди видят нас и говорят: “ Кто это?” А узнав ответ, они говорят: “ Я хочу делать ставки у того же парня, у которого Деймон Ром делает ставки”.
  — Вы были единственным?
  — Букмекером Деймона? Вероятно, да.
  — Почему вы так думаете?
  — Деймон сделал глупую ставку и проиграл. Потом он не заплатил. Я вернул деньги, благодаря рекламе: я заработал на ставках его поклонников больше, чем Деймон был должен мне. Кто еще был рядом? Кто еще получал от дружбы с Деймоном выгоду, заставлявшую мириться с его безответственным отношением к своим обязательствам?
  — И кто же это был?
  — Что ж, — сказал Рэндол Ли, — поскольку вы должны зарабатывать себе на жизнь, и поскольку я не убивал Деймона, я скажу вам, кого в последнее время рядом с Деймоном не было.
  — Отлично.
  Он развел руками.
  — Сэма Ландау.
  — Агента Деймона?
  — Вы видите его здесь?
  — Я его не знаю.
  — Что доказывает ваш хороший вкус. Но его клиент умер, а он не пришел выразить соболезнования. Мне больше нечего добавить.
  — Он ужинал с Деймоном прошлым вечером?
  Рэндол Ли пристально посмотрел на меня.
  — Хитрый способ узнать, ужинал ли с Деймоном прошлым вечером я?
  — Вы и Ландау ужинали с Деймоном прошлым вечером?
  — Да. Мы оба. И Натаниэль, — он указал на кожаный диван цвета слоновой кости в противоположном конце комнаты, где расположилась широкоплечая фигура Натаниэля Дея, нога которого в суперсовременной шине покоилась на отдельной подушечке. — И Люк Маккрой, — добавил Ли, указывая на него пальцем. — И Холли Марч, — он кивнул на тоненькую девушку в чересчур короткой юбке. — Когда она была стриптизершей, то звалась Холли Айви. Лично я назвал бы ее Холли Коу[11]. Но она достаточно храбрая, чтобы заявиться прямо в логово вдовы. А кстати — где вдова?
  — В саду, — сказал я. — Там была Нора Дей? На ужине?
  — Нора редкий гость за столом Деймона. Она не выносит дураков, а Деймон был дураком. А жаль, потому что мне нравилось ее общество. Она девушка решительная, и поскольку меня в моем бизнесе все время окружают люди нерешительные, колеблющиеся, вечно сомневающиеся, на что поставить, и постоянно меняющие свои решения, Нора была для меня точно глоток свежего воздуха.
  Я задал Рэндолу Ли еще один-два вопроса, и его ответы не заставили меня вычеркнуть его из списка подозреваемых. Прошлой ночью после ужина он уехал первым; взял такси до своей квартиры в Верхнем Ист-Сайде, где жил один. Если он соврал, что в наши дни в букмекерском бизнесе руководствуются новыми идеями, тогда, можно заключить, что у него были и мотив, и возможность. Я поблагодарил его и оставил наслаждаться видом из окна.
  Я хотел поговорить с Сэмом Ландау, которого здесь не было, а также с Натаниэлем, Холли Марч, Люком Маккроем и со всеми остальными игроками его команды. Натаниэль, сидя на диване рядом со своей сестрой, разговаривал с запасным центровым “Никсов”, Шаваном Пауэлом. За последние два месяца, когда Натаниэль выбыл из игры, Пауэл провел на площадке больше минут, чем за свои первые три года в НБА. Он был неплох, но никто ни на минуту не думал, что в этом сезоне он способен на что-либо большее, чем просто быть у “Никсов” на подхвате; в сезоне, где блистал, покойный ныне, Деймон Ром.
  Я подумал, что разговор с Натаниэлем и Пауэлом можно на время отложить, и обратил свое внимание на Холли Марч и Люка Маккроя; он сидел в глубоком кожаном кресле, она пристроилась на подлокотнике. Он что-то сказал, и она одарила его нежной, зазывающей улыбкой. Она ткнула его в плечо и что-то сказала, а он рассмеялся. Он был симпатичным, она очаровательной, и оба они, казалось, отлично справлялись с потерей Деймона Рома.
  Они так же хорошо справились и с моим появлением: вежливо и с любопытством на меня посмотрели, когда я назвал свое имя и сказал, зачем пришел; пожали мне руку. Поблизости не было еще одного стула, но Маккрой снял свои длинные ноги с пуфика, и я сел туда. Холли Марч осталась там, где была. В теплом воздухе витал сладкий экзотический аромат дорогих духов.
  — Насколько я знаю, вы оба ужинали с Деймоном после матча, прошлым вечером, — сказал я.
  — Это правда, — сказал Маккрой. Холли Марч кивнула, ее глаза цвета красного дерева расширились, изображая искренность.
  — Вы можете рассказать мне об этом?
  — Нечего рассказывать, — сказал Маккрой. Его бритая голова блестела на солнце. — Мы пошли в “Шансы” и заказали те замечательные стейки, что они там готовят...
  — Все, кроме меня, — вставила Холли Марч, она говорила с придыханием, высоким, словно у маленькой девочки голоском. — Я взяла пасту. Я вегетарианка.
  Я кивнул. Маккрой подождал, подняв брови, на случай, если она скажет что-нибудь еще. Но она улыбнулась и опустила глаза, словно извиняясь, что посягнула на его права рассказчика. Взяв ее за руку, он продолжил:
  — Потом мы ушли. Деймон остался, чтобы закончить свой разговор с Ландау.
  — С Сэмом Ландау? С его агентом?
  — Ага. Деймон сказал, что им нужно поговорить без свидетелей.
  — Вам известно, о чем речь?
  — Не-а. Мы с Деймоном были не настолько близки.
  — Вы можете рассказать мне, кто еще был на том ужине? — я спросил об этом, хотя у меня уже был список от Рэндола Ли, просто, чтобы посмотреть, что скажет Маккрой. Он сказал то же самое. Холли Марч сидела молча, широко раскрытыми глазами выражая согласие. И водила своими ярко-красными ноготками по тыльной стороне ладони Маккроя, чтобы выразить что-то еще.
  — Как я слышал, немногие из команды Деймона водят с ним компанию, — сказал я.
  — Он мало кому нравится, — просто сказал Маккрой.
  — Почему?
  Маккрой пожал плечами.
  — Он босс. Он великий Деймон Ром. Для Деймона главным была не игра.
  — А что?
  — Результаты Деймона. Рекламные контракты Деймона. Фотографии Деймона в газетах. Он был гребаным единоличником. Хуже, чем малыши на детской площадке.
  — Похоже, он не был командным игроком?
  — Деймон никогда не понимал, что значит слово “пас”, если только не он сам произносил его. Этот пижон мог сказать: “Кинь мне этот гребаный мяч!”, но, если так говорил кто-то другой, он не слышал.
  — Но вы ужинали с ним. Так же, как и Натаниэль.
  — Натаниэль опекает новых парней. Думает, это его обязанность: ввести нас в курс дела. Возится со мной, с Деймоном. Никто не может разозлить Натаниэля, вывести его из себя.
  — А вас? Вас тоже не бесил Деймон?
  — Разумеется, бесил. Я тоже иногда взрывался.
  — Тогда, почему вы пошли с ним?
  Маккрой улыбнулся Холли Марч.
  — Были другие факторы.
  — Сожалею, — сказал я, — но я вынужден спросить об этом. Мне кажется, мисс Марч, что у вас был роман с Деймоном Ромом?
  Она улыбнулась.
  — Кто это вам сказал? — мягко спросила она, словно опасалась, что я буду огорчен, когда пойму, как сильно я ошибаюсь.
  — Просто я кое-что слышал.
  — Ну, мы встречались, очень недолго. Давно. Но Деймон не был верным. А мне нравятся верные мужчины.
  Она снова улыбнулась Маккрою и склонила голову так, что ее локоны закрыли лицо.
  Чувствуя, что вмешиваюсь в их игру, я спросил:
  — Вы встречались с Деймоном Ромом до того, как он женился?
  Она посмотрела на меня, и покачала головой, словно пытаясь понять, как мне пришла в голову такая мысль.
  — Нет, — сказала она. — Этой осенью, когда начался сезон.
  Похоже, ей не приходило в голову, что женатый мужчина, который встречается с ней, неверный по определению.
  — У вас не было проблем, когда вы... заинтересовались друг другом? — спросил я их. — Я имею в виду: Деймон возражал?
  — Ну, — сказала Холли Марч, — может, и возражал бы, если бы узнал.
  — А он не знал?
  — Вот почему я ходила с ним ужинать и все такое, — объяснила она. — Он думал, что мы все еще встречаемся.
  Понятия Холли Марч о “верности”, как я понял, были довольно своеобразными. Я повернулся к Маккрою, чтобы взглянуть, не хочет ли он что-нибудь добавить.
  Люк Маккрой молча посмотрел на меня, а потом снова пожал плечами.
  — Единоличники, — сказал он. — Они ни с кем не делятся.
  Я задал еще несколько вопросов: когда они ушли из “Шансов”, куда направились? Они ушли с разницей в несколько минут, не вместе (так они сказали); но встретились, как и договаривались, в вестибюле отеля в одном квартале от “Шансов”. С того момента и до утра следующего дня они были алиби друг для друга. Она нежно улыбалась мне, а Люк Маккрой лучезарно улыбался ей. Казалось, им нечего было сказать мне, и они явно хотели многое сказать друг другу. Я поблагодарил их и встал.
  
  Теперь я хотел поговорить с Натаниэлем и уже двинулся к нему, когда домработница открыла дверь, чтобы кого-то впустить. Это был белый мужчина, ниже ростом, чем эти высоченные “Никсы”, но выше, чем я; лицо его было мне знакомо. Когда он еще играл, Дэн Винг казался достаточно высоким: рост в шесть футов и четыре дюйма считался средним для игроков в его время. Но его время миновало 20 лет назад, и теперь игроки стали выше. Если бы он все еще играл, он был бы коротышкой среди них. Но он был главным тренером “Нью-Йорк Никс”, и это делало его таким же большим, как любой игрок НБА.
  Я смотрел, как Винг шагнул в комнату, выпятив вперед челюсть, нахмурив брови, с тем сердитым видом, который вы могли видеть у него во время матчей, когда он сидел в первом ряду, или после игры, на пресс-конференциях. Такое лицо было у него еще тогда, когда он сам играл: полная сосредоточенность и угроза. Я всегда думал, что это — маска, которую он надевает во время игры, и возможно, так оно и было. Но теперь мне пришло в голову, что есть люди, никогда не снимающие свою маску.
  Когда Винг вошел, среди игроков, казалось, что-то изменилось: какие-то мелочи в их позах и выражении лиц; ощущение усиливающегося напряжения. Они приветствовали его, кивнули в его сторону и опять вернулись к разговорам, которые вели. Но у меня возникло чувство, что каждый из них все время следит, где он находится. Воздух в комнате словно наэлектризовался. Винг был известен как сторонник строгой дисциплины, из тех тренеров, чей девиз: “Делай, как я сказал, или проваливай”. Он пришел в команду талантливых, но не блестящих (если не считать Натаниэля Дея) игроков и сколотил из них отряд беззаветно преданных бойцов, каждый год, с тех пор как он стал их тренером, боровшихся за чемпионский титул. Он смирился с присутствием Норы Дей, потому что этого требовал от него контракт Натаниэля, но не скрывал, что она была для него занозой в заднице.
  Другой занозой стал для него Деймон Ром, приобретенный руководством “Никсов”, несмотря на возражения Винга, едва стало ясно, что Натаниэль на весь остаток сезона выбыл из игры.
  Я подождал, пока Винг спрашивал про вдову, и ему отвечали, что она отдыхает. Он направился к буфету, и я последовал за ним. Он налил себе чашку кофе, взял сандвич с огурцом и свирепо уставился на него.
  — Тренер? — сказал я.
  Винг бросил на меня подозрительный взгляд и одним махом проглотил свой сэндвич.
  — Кто вы такой?
  — Билл Смит. Я расследую смерть Деймона Рома.
  Похоже, это не улучшило его настроения.
  — Вы коп?
  — Нет.
  — Тогда зачем вам это?
  — Я работаю на адвоката Тони Манелли. Мы думаем, что они взяли не того человека.
  — Вы думаете? И кто же, по-вашему, “тот человек”?
  — Не знаю.
  — Смит, — он взял новый сандвич, — не лезь к моей команде!
  — А есть причины, по которым я должен это делать?
  — Нет никаких причин. Я все еще могу поправить дело, но мне нужно, чтобы мои парни собрались. Если они подумают, будто кто-то вообразил, что один из них убил Деймона, это отвлечет их от игры. Ты понял?
  — Но что если один из них это сделал?
  Винг отпил немного кофе.
  — Это была бы услуга обществу.
  — Он вам не нравился?
  — Ты газеты читал?
  — Как я понял, он был подрывным элементом.
  — Он был чертовски неуправляемым. Он был гребаной бомбой с часовым механизмом, которая в любой момент могла рвануть.
  — И выиграть чемпионат?
  — Да пошел ты! Я скажу тебе кое-что. Газеты нынче утром все кричат, что без Рома у нас в этом году нет шансов. А я говорю, что у нас никогда не было ни единого шанса с ним. Эти парни, — он повел рукой с чашкой, указывая на мужчин вокруг нас; один или два из них обернулись, — они, черт побери, зарабатывают куда больше монет, чем я, но они знают, кто здесь босс. Даже Натаниэль и эта его психованная сестра знают это. Но только не Ром. Он вообразил, будто ему платят кучу баксов за то, что он может думать, а не за то, что он может бегать, прыгать и мочить других парней. Он бесил остальных парней, и эта команда развалилась бы еще до плей-офф, если бы он остался. Я не хотел его, я не буду скучать по нему и я не хочу, чтобы ты тут кому-нибудь трахал мозги.
  Знаменитый взгляд Винга прожег меня насквозь.
  — Если мне не подвернется что-нибудь получше, — сказал я, — я могу подумать, что у вас был мотив.
  — Убить его? Ты спятил?
  Винг повысил голос, и несколько Никсов повернули головы, чтобы посмотреть, что происходит между их тренером и незнакомцем.
  — Вы можете сказать мне, где вы были прошлой ночью?
  Винг побагровел и одарил меня таким недоверчивым взглядом, каким смотрел на судью, когда тот делал замечания “Никсам”.
  — Где я был? Я был в “Гардене” до двух часов гребаной ночи, просматривал запись матча. Вот где я, к дьяволу, был!
  — Кто-нибудь был с вами?
  — Дуглас и Понтило (эти двое были его помощниками), ушли около полуночи. Ты это серьезно?
  — Кто-нибудь видел вас после этого?
  — Я вернулся домой около трех. Моя жена и дети уже спали. Я просто не могу поверить, что обсуждаю с тобой это...
  — Я ценю это, тренер, — сказал я. — Моя работа — убедиться, что Тони Манелли не посадят за то, чего он не делал. Я собираюсь выполнить ее. Но, — прибавил я, — я фанат “Никсов”. Уже долгие годы.
  Взгляд Дэна Винга ясно дал понять, что он тотчас отправил бы меня на скамью запасных, а назавтра уволил бы, если бы только мог. Он гордо зашагал прочь. Несколько игроков уставились на меня. Я тоже попробовал сандвич с огурцом и решил, что хлеб слишком мягкий. Я снова осмотрел комнату, на случай, если пришел кто-то еще, пока я говорил с Вингом.
  Кто-то действительно пришел. И он выделялся в этой компании даже больше, чем я. Белый, как я, старше, чем Рэндол Ли, лысеющий и пухлый, он смотрел на часы, пока Мария объясняла ему, что вдова отдыхает и ее нельзя беспокоить. Я подумал, что он может повернуться и уйти, но он прищурился, оглядел комнату и направился к кофейнику. Я подождал, пока он подойдет.
  — Сэм Ландау?
  Он бросил на меня быстрый внимательный взгляд, положил сахар в свой кофе и спросил:
  — А кто спрашивает?
  Когда я объяснил ему, он сказал:
  — Что тут расследовать? Я слышал, что это сделал Тони Манелли.
  — Тони арестовали за это. Это не одно и то же.
  — Только не для меня. Вчера у меня было десять процентов от форта Нокс[12], сегодня у меня десять процентов от бубкес. Вы знаете, что такое “бубкес”?
  — Турецкий горох?
  Ландау хмыкнул.
  — Они только выглядят как турецкий горох. Это козьи какашки. Послушайте, если Тони захочет рассказать свою историю, пусть позвонит мне, — Ландау протянул мне визитную карточку.
  “Как раз то, что нужно Тони”, — подумал я, но положил карточку в карман.
  — Могу я спросить вас про вчерашний ужин?
  — Копы меня уже спрашивали. Самый лучший в Нью-Йорке.
  — Просто, чтобы кое-что прояснить.
  Ландау положил несколько печений к себе на блюдце.
  — Почему нет? Спрашивайте.
  — Кто там был?
  К этому времени я уже знал всю литанию, но я хотел ее послушать.
  — Ли, Натаниэль, Маккрой. Та симпатичная малышка, — Ландау указывал на людей шоколадным бисквитом, который потом обмакнул в кофе.
  — Кто-нибудь казался расстроенным? Была какая-то напряженность?
  Ландау откусил кусочек печенья.
  — Деймон занял первые полосы газет вместо Натаниэля. Маккрой отбил девушку Деймона. Ли потерял кучу бабок, а Деймон сказал, да, да, он когда-нибудь займется этим. По-вашему, это похоже на веселую вечеринку?
  — А как насчет вас?
  — Что насчет меня?
  — Вы и Деймон остались, когда все разошлись, чтобы поговорить. О чем?
  — Дела...
  — Я слышал, дела шли неважно.
  — От кого?
  — От одной большой птички.
  — Ненавижу гребаных птичек. Вы знаете, в чем проблема с этими птичками? Они повсюду гадят.
  — Так дела шли хорошо?
  Он вздохнул.
  — А вы хороший?
  — Детектив? Добросовестный.
  — Мне стоит врать вам?
  — Мы сэкономим время, если вы не станете этого делать.
  — Ладно, тогда слушайте. Дела были хуже некуда. Мы только что подписали договор с “Найк”, потрясающий, на много лет, multo dinero[13]. Вдруг Деймон говорит мне, что “Адидас” делает обувь лучше. Лучше пружинит, говорит он мне, удобнее, кто, к дьяволу, знает?
  — Ну, если она лучше...
  — Лучше? Обувь? Обувь тут вообще ни при чем! Посмотрите на эти ноги, — он снова указал печеньем, на этот раз на блестящие туфли и ботинки внизу на ковре. — Парни такого роста, ноги такого размера... для них шьют обувь на заказ. Если Деймон хотел, чтобы кроссовки лучше пружинили, были мягче, хотел, чтобы они визжали, как свиньи, или пели, как канарейки, “Найк” делал все это для него. Обувь тут была совершенно ни при чем! Это было вымогательство.
  — Он шантажировал “Найк”?
  — Чертовски верно. Добавьте несколько миллионов, или я подпишу контракт с “Адидас”.
  — Разве у него уже не было контракта?
  — Разумеется, у него был контракт. Но, если вы “Найк”, вы не захотите, чтобы в новостях сообщили, что великий Деймон Ром разорвал контракт с вами потому, что ему не нравится ваша гребаная обувь.
  — Выходит, это могло сработать?
  — Ага, для него.
  — Но не для вас? Десять процентов от суммы, которая увеличилась на несколько миллионов, это ведь не так уж плохо?
  — Дьявол! Это бы меня уничтожило, вот что это было бы для меня! У меня есть и другие клиенты, понимаете. Я представляю интересы ключевых фигур во всех видах спорта. Кто захочет иметь дело с кем-нибудь из моих парней, если Деймон устраивает такое дерьмо? Нет смысла договариваться с Ландау, он не может контролировать своих клиентов, так решили бы все.
  — И прошлой ночью вы пытались его в этом убедить?
  — Верно.
  — И?..
  Сэм Ландау одарил меня долгим взглядом.
  — Вы когда-нибудь ссали в океан?
  — Да.
  — Вам стало легче, правда? Но для чертова океана это ни имело никакого значения.
  Я задал Ландау тот же вопрос, который задавал всем остальным: где он был, когда умер Деймон Ром.
  — По пути домой.
  — Вы и он вышли из “Шансов” вместе?
  — Вы смеетесь? Я был взбешен, я встал и потопал прочь. Не очень большое удовлетворение, но уж какое есть.
  — Кто-нибудь видел вас, когда вы ехали домой?
  — Да почем я, черт возьми, знаю? Я вел машину. Наверное, нет.
  — Где была ваша машина?
  — Прямо там. Гараж за углом.
  Ландау съел еще несколько печений, а я задал еще несколько вопросов. Его ответы приводили его в тот же список, в который я уже поставил остальных (для этого ведь меня и наняли). У него были причины ненавидеть Деймона Рома и не было алиби на время его смерти. Он лишь философски пожал плечами в ответ на мои вопросы, но, похоже, ничуть не огорчился, что я ухожу.
  
  Натаниэль по-прежнему сидел на белом диване, как и его сестра. Но место возле Натаниэля было свободно. Я подошел и протянул ему руку.
  — Билл Смит, — сказал я. — Я расследую смерть Деймона Рома. Я хотел бы задать вам несколько вопросов. Но прежде я хотел бы сказать, как я вами восхищаюсь, — я повернулся к Норе Дей. — И вами. Я видел, как вы играли в колледже.
  Ее лицо точно заледенело. Нора сказала:
  — Это было давно.
  Натаниэль Дей не был красивым мужчиной, но его широкая улыбка и сломанный нос так долго занимали центральное место на спортивных (а иногда и на первых), страницах нью-йоркских газет, что трудно было не считать его кем-то вроде близкого знакомого, с которым можно запросто сесть и поболтать: обсудить игру, владение мячом, посоветоваться, как улучшить свой бросок. Примечательно, что Натаниэль сломал нос еще в школе, во время спортивных соревнований. Однако он отказался выйти из игры. Он заявил, что это было простое столкновение, и он ничуть не пострадал. Потом, испугавшись, что доктор запретит ему играть, он прятался от него до конца соревнований. В первый раз Нью-Йорк увидел эту широкую улыбку две недели спустя, когда Натаниэль Дей, учившийся в десятом классе Крайст Кинг[14] и уже ставший звездой, размахивал над головой завоеванным кубком.
  Сейчас он подарил мне уменьшенную версию той улыбки и предложил сесть на диван рядом с ним. Его сестра окинула меня ледяным взглядом, дав понять, что добродушие и дружелюбие в ее королевстве стоят недорого. Этот взгляд мне тоже был знаком: я видел его по телевизору, когда Нора Дей наблюдала за игрой. Я сел, повернувшись лицом к ним обоим. Нора Дей (ее голос был так же холоден, как ее взгляд) сказала:
  — Кажется, я слышала, что они арестовали Тони Манелли этим утром.
  — Меня нанял его адвокат. Мы думаем, что они взяли не того человека.
  — Почему? — она отпила кофе. Она была темнее, чем ее брат, и прекрасно выглядела. Но даже когда она сидела, ее рост и взгляд, словно говоривший: “Не лезь ко мне”, создавали ощущение большого пространства вокруг нее; возможно, даже большего, чем было на самом деле.
  — По одной-единственной причине: он говорит, что не делал этого.
  Она презрительно рассмеялась.
  — Люди часто признаются, что они это сделали?
  — Иногда. Иногда они обнаруживают, что их мучает чувство вины.
  — Что ж, — сказала она, — тогда, может быть, Тони просто не чувствует никакой вины.
  — Может быть. Или, может быть, он не убивал. Могу я задать вам несколько вопросов?
  Нора отпила еще немного кофе и не ответила. Натаниэль сказал:
  — Не обращайте на нее внимания, — он улыбнулся; доброжелательный младший брат, давно привыкший к капризам старшей сестры и научившийся их не замечать. — Что вы хотите знать?
  Нора закатила глаза; старшая сестра, которую с детства раздражает добродушие младшего брата
  — Вы ужинали с Деймондом прошлой ночью?
  — Конечно.
  — А вы, — обратился я к Норе,— ужинали?
  Она обратила на меня свой ледяной взгляд и сказала:
  — Я не хожу на ужины после игры.
  Я кивнул и спросил Натаниэля:
  — Люк Маккрой и Холли Марч были там? И Рэндол Ли с Сэмом Ландау?
  — Верно.
  — Кто-нибудь еще?
  — Нет.
  — Деймон нанял нового телохранителя?
  — Нет. Он сказал: достаточно скверно, если кто-то волочится за твоей женой; незачем еще и платить ему за это.
  — Что произошло после ужина?
  — После? Я отправился домой довольно рано. Этой чертовой ноге нужен покой. Холли и Люк ушли чуть раньше меня. Рэндол Ли уехал задолго до нас.
  — Кто-нибудь видел вас после того, как вы покинули “Шансы”?
  Нора не дала брату ответить.
  — Постойте, на что это вы намекаете?
  — Это просто моя работа: выяснить, что случилось прошлой ночью, — ответил я.
  — Вы же не хотите... не хотите сказать, что Натаниэль мог застрелить Деймона?
  — Нет, — сказал я. — Я просто спрашиваю, видел ли его кто-нибудь после того, как он покинул “Шансы”. Может, вы?
  — Я?
  — Разве ваша квартира не в том же самом доме? Вы видели, как он вернулся домой?
  — Прошлой ночью меня не было в Нью-Йорке, — нехотя призналась Нора. — Я уехала в свой коттедж в Коннектикуте. Но Нат никак не мог...
  — Да ладно, Нора, успокойся. Человек просто делает свою работу, — ласково сказал Натаниэль. Нора уставилась на меня. Она вовсе не выглядела успокоившейся. Натаниэль повернулся ко мне. — Я взял такси и поехал прямо домой, — сказал он.
  — Может вы запомнили номер такси, взяли квитанцию — что-нибудь в этом роде?
  — Нет, но если вы захотите, бьюсь об заклад, вы легко найдете водителя. Меня довольно трудно с кем-то спутать, — он опять улыбнулся.
  Я улыбнулся в ответ.
  — Вы правы. Ладно, расскажите мне еще про тот ужин. Может, кто-нибудь вел себя как-то странно? Нервничал, злился?
  Натаниэль весело покачал головой.
  — Только я.
  — Ох, бога ради, Нат! — с яростью вмешалась Нора.
  — Эй, это же правда.
  — А почему вы злились?
  Натаниэль поднял свою алюминиевую трость и указал на ногу в гипсе.
  — Иногда меня это просто бесит.
  — Наверно, это сильно расстраивает, — согласился я.
  — Расстраивает?! — Нора посмотрела на меня так, словно я сказал ей, что вода мокрая, или что огонь может обжечь. — Он выбыл из игры на весь сезон, — она объясняла терпеливо, словно я не знал этого, иначе никогда не сказал бы ничего настолько банального и глупого.
  — Все не так уж плохо, — спокойно сказал Натаниэль. — Я вернусь в следующем году. Все могло быть гораздо хуже, гораздо серьезнее. Просто иногда меня это бесит.
  — Ага, — сказал я. — Я видел, как вы швырнули стул прошлым вечером.
  Улыбка Натаниэля сделалась немного смущенной.
  — Это, когда Шаван упустил тот мяч?
  — Вы бы его перехватили.
  — Потому-то я и швырнул стул. Позже я извинился перед ним. Он не виноват. Он сказал, что все понимает. Славный парень этот Шаван.
  — А как насчет Деймона? Я слышал, его не назовешь славным парнем.
  — Деймон был неплохим. Просто он был очень молод. Ему просто нужно было понять, что такое команда.
  — Что вы имеете в виду?
  — Мой брат, — сказала Нора Дей сквозь зубы, — думает, что это его забота — защищать “Никсов” от придурков.
  — Что, простите?
  — Некоторые молодые парни, — сказал Натаниэль, — когда приходят в Лигу, воображают, что все должно вертеться вокруг них. Деймон был великим игроком. Пока в команде был он, никто не скучал по мне.
  — Это просто чушь, Нат! — его сестра с грохотом поставила на стол свою чашку кофе. — Ты звезда! Ты единственный, кто им нужен!
  — Думаю, она права, — сказал я. — Все ждут не дождутся вашего возвращения.
  — Ну, спасибо, — он снова улыбнулся, а Нора посмотрела на меня так, словно застав ее врасплох, я, наконец, сказал нечто разумное. — Но, вот что я хотел сказать, — продолжил Натаниэль, — Деймон любил быть в центре внимания. Если бы он продолжал в том же духе, рисуясь и мешая играть остальным, команда развалилась бы еще до плей-офф. Я хотел, чтобы он это понял.
  — А он понял?
  — Он уже начал понимать. Я давно работал над этим. Он становился лучше.
  — Я только что говорил с тренером Вингом. Он так не думает. Он сказал, что Деймон разваливал команду.
  — Великий тренер Винг. Хотя думаю, иногда он может быть немного подслеповат. Деймон изменялся к лучшему. Ты ведь видела это, правда? — он повернулся к Норе.
  — Деймон, — сказала она, — был мерзким, самодовольным, эгоистичным ребенком. Вот все, что о нем можно сказать.
  Натаниэль повернулся ко мне и подмигнул.
  — Продолжайте.
  — Спасибо, — сказал я. — Вы можете рассказать мне что-нибудь еще?
  — Нет. Хотя, должен сказать, Тони — хороший парень. Я очень удивился бы, если бы оказалось, что это он убил Деймона.
  — Есть кто-нибудь такой, что вы не удивились бы, узнав о нем нечто подобное?
  Поколебавшись, Натаниэль покачал головой.
  — Как ни странно, я бы удивился, узнав такое о любом из моих знакомых. Подойти к человеку посреди ночи и застрелить его? Это подло.
  Нора хмыкнула.
  — Так думаешь ты. Большинство людей с легкостью могли бы сделать это.
  — Вы говорите о ком-то конкретном? — спросил я ее.
  — Я едва знала Деймона, — ответила она. — Но мне кажется, многие люди хотели от Деймона разных вещей, и во всем, что не касалось игры, он сильно разочаровал всех.
  ***
  Я остался у Ивонны Ром еще на несколько часов. Люди приходили и уходили, и я разговаривал со всеми. Большинству из них Деймон Ром не нравился. Одним слегка, другим — сильно. У большинства из них не было никакого алиби на вчерашнюю ночь. После матча игроки шли ужинать, или отправлялись домой, в свои пригороды, или садились в такси и лимузины, чтобы добраться до своих городских квартир. Некоторые шли пешком, как это делал Деймон, когда его убили. Без сомнения, некоторых из них кто-нибудь видел. Но это была не моя работа — разыскивать тех, кто видел их. Уходя, я поговорил со швейцаром и со сторожем в гараже. Потом я отправился дальше и поговорил с парнем из гаража, где оставлял свою машину Сэм Ландау. Я позвонил жене Дэна Винга; я съездил к дому, где жил Рэндол Ли; а поздно ночью я поговорил с портье отеля, где Холли Марч встречалась с Люком Маккроем. Я проверил зарегистрированное оружие. У двоих “Никсов” были пистолеты 38-го калибра, но не “смит-вессон”, еще у пятерых другое оружие. И это только те, у кого была лицензия властей Нью-Йорка. Я просмотрел также записи об арестах и выяснил, что одного из них задерживали за разбойное нападение, нескольких за “правонарушения в нетрезвом виде”, и одного-двух за “вождение в нетрезвом состоянии”. Никаких обвинительных приговоров, если не считать Шавана Пауэлла, получившего тридцатидневный срок условно за пьяную езду еще до того, как он пришел к “Никсам”. На следующее утро я позвонил Джону Саттону и сообщил ему предварительные результаты.
  — Похоже, многие хотели от Рома то, чего не смогли получить.
  — Похоже, это было специальностью Рома, — согласился я.
  — Похоже также, что многие из тех, кому он не нравился, разгуливали в ту ночь неизвестно где.
  
  К концу дня я превратил свое предварительное сообщение в подробный отчет. Саттон позвонил мне в тот же вечер, чтобы сказать, что обвинения с Тони сняты, “до завершения полицейского расследования”, каковое, по словам Саттона, уже началось. Копы толпились в “Гардене”, опрашивали игроков и тренеров, их жен и подружек. Продавцов пива и сторожей, вероятно, тоже.
  — Вы хотите, чтобы я продолжал? — спросил я. — У меня есть список того, что я пока еще не успел сделать, вопросов, которые я мог бы задать, если бы собирался разобраться с этим делом, а не просто замутить воду.
  — Я дам вам знать, но не думаю, что это понадобится. На самом деле меня не интересует, что они найдут, до тех пор, пока они снова не примутся за Тони. Мы показали, что они ошибались; теперь оставим их в покое. Пришлите мне счет.
  — Забудьте. Профессиональная любезность для Тони.
  — Ему это не понравится.
  — Однажды, когда мне понадобится его помощь, он сделает то же самое.
  
  Повесив трубку, я занялся кое-какой бумажной работой, подчистил концы по другим делам. Около восьми я отправился к Шорти. Я сидел у барной стойки, пил бурбон и слушал разговоры. Главной темой был матч “Никсов”, который показывали по телевизору над стойкой. Все сошлись на том, что “Никсы” никуда не годятся.
  Они играли в “Гардене” с Индианой[15]. Они нацепили на свои футболки черные ленточки. Девушки из группы поддержки, в том числе Холли Марч, тоже нацепили их на свои расшитые блестками купальники. А Дэн Винг приколол такую же ленточку на свой лацкан.
  “Никсы” были совсем плохи. Они просто разваливались. Некоторые болельщики надели черные повязки на рукава или нацепили черные ленточки, и кто-то громко спросил, был ли это траур по Деймону, или по “Никсам”. Игра в команде была построена под Натаниэля Дея; все смотрели на него, и парни легко научились быть на подхвате у Деймона Рома и расчищать дорогу ему. Но теперь у них не было лидера. А указаний Винга, его свирепых подсказок, энтузиазма игроков — всего этого оказалось просто недостаточно. Без вожака они не знали, что делать; они растерялись, и это было заметно.
  Я тоже не знал, что делать, я тоже был в растерянности.
  Этого было недостаточно: найти людей, имевших такие же веские мотив и возможность, как Тони Манселли. Этого было достаточно для Тони и его адвоката: они просто хотели, чтобы Тони освободили. И, похоже, это было достаточно хорошо для большинства людей, с которыми я говорил. Никого из них, казалось, особенно не волновал вопрос: кто убил Деймона Рома? Его смерть имела определенные последствия для каждого из них, и они справлялись с этим, поскольку выбора у них не было. Но никому из них Деймон не нравился настолько, чтобы они загорелись желанием выяснить, что же с ним произошло.
  Я не был с ним знаком, и, вероятно, он бы мне не понравился. Но мне не нравилось бросать работу вот так — в самой середине расследования.
  “Это не твое дело, Смит”, — сказал я себе. Я пил свой бурбон, стараясь усесться поудобнее, стараясь смотреть игру. Я видел, что “Никсы” действуют нерешительно, бросаются вперед и отступают. Они ни разу не играли по-настоящему. Они проиграли. Я допил свой стакан, попрощался и поднялся наверх.
  
  На следующий день “Никсы” отправились в турне, сыграв три матча за четыре дня. Я видел эти матчи; наблюдал, как они проиграли две игры из трех и кое-как вытянули третью: выиграли с минимальным перевесом у команды, которой не проигрывали уже три сезона. Мне стало интересно: отправила ли нью-йоркская полиция следом за ними копов, чтобы допросить потенциальных подозреваемых, или просто подождала, пока команда вернется обратно в город. Учитывая, сколько платили этим парням, риск, что кто-нибудь из них сбежит, был не слишком велик. Мне было интересно, чем занимается юный детектив Майк Бим под свирепым взглядом Дэна Винга. В тот день, когда “Никсы” вернулись в город, я позвонил ему.
  — Вы не тот человек, с которым мне хотелось бы поговорить, — сказал он мне.
  — Я чувствую себя виноватым.
  — Почему? Ваш парень сделал это, и теперь вы готовы отступиться от него?
  — Он этого не делал. Но я знаю: Винг беспокоился, что длительное расследование выбьет игроков из колеи, и я готов побиться об заклад, что сейчас вы популярны в “Гардене” еще меньше, чем я у вас в участке.
  — Это еще бабушка надвое сказала.
  — Вы что-нибудь раскопали?
  — Вы позвонили просто, чтобы поиздеваться?
  — Нет, — сказал я. — Вы можете мне не верить, и у вас для этого есть причины, но это дело грызет меня. Этот парень никому не нравился, и единственные, кто горюет по нему, фанаты “Никсов”. Но кто-то же подошел к нему на улице и застрелил его. Это был не Тони Манелли, но я хотел бы знать, кто это был. Если я могу чем-то помочь, дайте мне знать.
  — У меня есть отчет, который вы передали адвокату Манелли, — осторожно сказал он. — Вам известно что-нибудь, чего там нет?
  — Нет.
  — Тогда вы помогли уже достаточно, спасибо.
  — Извините.
  — Послушайте, — сдался он, — вы были правы. Ром, похоже, подвел многих людей, во многих делах. Когда я найду того, кто разозлился достаточно, чтобы убить его, это будет мой парень. Ваш парень, между прочим, еще не вышел из игры.
  — Конечно, — сказал я. — Я понимаю. Ладно, мне просто захотелось позвонить.
  Никто из нас толком не понял, чего я хотел. Я повесил трубку. Бим вернулся к расследованию убийства Деймона Рома, а я занялся своими делами.
  
  В тот вечер, когда “Никсы” снова играли, я не пошел к Шорти. Я налил себе свой собственный бурбон и уселся на свой собственный диван смотреть, как “Никсы” принимают “Хьюстон”[16]. Это не было спортивным поединком. Они были растеряны, двигались хаотично, все валилось у них из рук, и к середине матча это был уже полный разгром. Камеры показывали свирепого Винга. Натаниэль на скамье запасных орал и колотил по сиденью. Нора Дей позади него молча, как обычно, следила за каждым мгновением игры. Люк Маккрой старался изо всех сил и хорошо играл, так же как Шаван Пауэлл и еще несколько парней, но этого было недостаточно. Девушки из группы поддержки, возглавляемые почти исступленной Холли Марч, пытались завести толпу. Но толпа видела то же, что видел я, и ей было не до веселья. Я наблюдал, как начался третий тайм: несогласованные передачи и потеря мяча; шиканье и свистки с трибун при поспешных бросках, не попадавших в цель; они промахивались, даже когда кидали мяч прямо из-под кольца. И внезапно, словно вдруг щелкнул какой-то переключатель, я понял, что произошло.
  Дело было совсем не в том, о чем мне говорили, и не в том, о чем говорил я сам. Деймона Рома убили не потому, что он чего-то не сделал. Его убили за то, что он делал.
  ***
  Я плохо спал в ту ночь. На следующее утро я снова просмотрел список дел, которые не успел тогда сделать, и людей, с которыми не поговорил. Очень тщательно я занялся некоторыми из этих дел. Я проверил регистрацию еще одного пистолета, встретился и поговорил еще с одним швейцаром, еще с одним сторожем в гараже, еще раз прошелся по улицам вокруг “Шансов” и возле “Гардена”. Я беседовал с пьяницами и бродягами, с парнями, внимательно высматривающими возможность поживиться. Я надеялся, что ошибся. Но я был прав. Вечером я смотрел матч и, когда он уже близился к концу (“Никсы” опять были в заднице), я взял куртку и отправился в “Гарден”.
  Приехав туда, я не стал заходить внутрь. Я встал возле двери для игроков, где толпятся собиратели автографов, пропуская конец игры, ради возможности приблизиться к своим героям.
  Примерно час спустя после моего приезд герои начали выходить. Пауэлл, Маккрой и остальные игроки. Натаниэль, со своей тростью, окруженный огромной толпой. Из-за того, что случилось с Деймоном Ромом, тут было полно охраны, но каждый игрок мог дать свой автограф или отказаться сделать это; поговорить со своими фанатами или нырнуть в ожидающий его лимузин.
  Я смотрел, как они делают выбор в соответствии со своим характером; смотрел, как парни дают насколько автографов, а потом, махнув рукой, уходят; или, нахмурившись, сразу проходят мимо своих поклонников, пока Натаниэль стоит и раздает свои автографы всем, кто желает получить их.
  Когда толпа поредела, я выступил вперед. Не для того, чтобы поговорить с Натаниэлем, который со своей знаменитой улыбкой забрался в белый лимузин и уехал. Тогда фанаты тоже разбрелись. А дверь для игроков открылась снова, и я остался один на один с тем человеком, ради встречи с которым я и приехал.
  Нора Дей была на шесть дюймов выше, чем я. Она прошла через опустевший выход и быстро зашагала по тротуару. Не в ее характере было терять время попусту и строить воздушные замки. Она была слишком высокой для разыгрывающего защитника, но невероятно быстро оценивала проблему и составляла план игры, предоставляя товарищам по команде такие возможности, которых никто другой не заметил бы.
  Это она сделала и теперь: проблемой был я; и она оценила меня, уставившись на меня своим ледяным взглядом, когда я встал у нее на пути.
  — Чего вы хотите? — спросила она. Но я был уверен, что она уже все поняла.
  — Дела у команды идут неважно, — сказал я. — В этом году им не достанется чемпионский титул.
  — У них никогда не было шансов. Без Ната.
  — Это ведь неправда, а? У них был чертовски хороший шанс. В этом-то и была проблема.
  Глаза Норы Дей сверкнули.
  — Чего, черт возьми, вы хотите? — снова спросила она.
  — Такими были последние слова Деймона? — спросил я. — Он сказал: “Нора, чего, черт возьми, ты хочешь?” перед тем, как вы застрелили его?
  Она молча смотрела на меня. Когда она наконец заговорила, ее голос был холоден, как зимняя ночь вокруг нас.
  — Нет. Нет, он сказал: “Это моя команда. Тебе и твоему хромоногому братцу придется поискать себе какое-нибудь другое место, чтобы играть”.
  — Только-то и всего? Вы испугались, что Деймон заменит Натаниэля в роли главного игрока “Никсов”?
  — Испугалась? — с высоты своего роста она посмотрела на меня сверху вниз, как смотрела всегда на весь этот мир. — Нет, я не испугалась. Нью-Йорк любит Ната. Когда он вернется, никто не вспомнит, что Деймон Ром вообще когда-нибудь жил на свете.
  — Тогда почему?
  Нора Дей посмотрела на темный “Гарден”, на пустую улицу.
  — Этот кубок должен выиграть Нат, — сказала она. — Уже восемь лет мы обещаем Нью-Йорку победу в чемпионате. И мы добьемся этого.
  — Вы добьетесь, — кивнул я. — Не Деймон Ром.
  — Этот кубок должен выиграть Нат, — повторила она.
  — Он выиграл бы его, если бы они победили в этом году. Он один из “Никсов”, играет он или нет.
  — Он не заслужил бы его. Он не был бы тем, кто завоевал его.
  — И Нью-Йорк понял бы это. Все поняли бы, что “Никсы” могут победить и без Натаниэля.
  Теперь, когда игроки и болельщики разошлись, огни на лестницах “Гардена” начали гаснуть. Я поежился в своей куртке: поднимался ветер. Нора Дей сказала:
  — Все? Вы действительно думаете, что меня беспокоят все, беспокоит, поймут они что-то или нет?
  Я не ответил. Мимо проехала машина. В конце улицы, пошатываясь, брел пьяный, сам не понимая, куда идет. Нора тихо сказала:
  — Нат понял бы.
  — Понял бы что? Что другие люди тоже могут играть в эту игру? Мне кажется, он всегда это понимал. Похоже, его это не беспокоило.
  — Он понял бы, — ее слова падали очень медленно, — что он не нужен.
  Я посмотрел ей в глаза. Мысленно я видел, как эти глаза годами отслеживали слабые места в атаках “Никсов”, дыры в их защите. Я думал о том, как в течение каждого сезона эти слабости и дыры были прикрыты доведенным до совершенства мастерством Натаниэля.
  — Вы были великим игроком, — сказал я. — Легендой. Но, когда вы окончили школу, вам негде было играть.
  Она спокойно смотрела на меня. Ветер волок лист старой газеты вдоль тротуара; он швырнул его к нам под ноги, а потом унес дальше.
  — С дороги, — сказала Нора Дей.
  Она обошла меня и зашагала прочь. Я молча шел рядом. Наконец, не замедляя шаг, она спросила:
  — Что вы собираетесь делать?
  — Не знаю.
  — У вас ничего нет.
  — Это не так. Я ошибся, не проверив вас с самого начала. Но я сделал это сегодня. У вас есть разрешение на “смит-вессон” 38-го калибра. У того пистолета, что они нашли, спилены номера, но где ваш? Вы сможете объяснить это, если вас спросят?
  Она повернулась ко мне, сверкая глазами.
  — И потом, ваша машина, — сказал я. — Все в Нью-Йорке знают, что вы не ездите в свой коттедж в Коннектикуте, пока не закончится сезон. Но в ту ночь вы отправились туда. Чтобы ваш швейцар не смог заметить, что вы вернулись слишком поздно, верно? Но ваша машина — вы взяли ее из гаража сразу после игры. А потом припарковали ее на улице, в двух кварталах оттуда. Полиция может получить записи системы Е-ЗЕТ[17], они покажут, когда на самом деле вы уехали из Нью-Йорка.
  — Вы блефуете.
  — У меня есть свидетель. Парень, который собирался угнать вашу машину, но увидел, как вы идете к ней. Это было около двух часов ночи.
  — Это ничего не значит. Все это ровно ничего не значит.
  — Так вы ничего не добьетесь. Полиция увидит то, что увидел я, как только посмотрит. Они тоже все поймут.
  Так я сказал, но я был не уверен, что так и будет, если я не подскажу им, куда смотреть. Лицо Норы Дей расплылось в холодной улыбке. Она повернулась и пошла прочь, ни разу не обернувшись. Я остался стоять, где стоял, глядя как она шагает, прямая как спица, по безлюдному тротуару. Я размышлял: на что это похоже — абсолютно точно знать, как надо играть.
  
  Я так этого и не узнал. На следующее утро, за завтраком, я услышал новость: в полночь по дороге в свой уединенный дом в Коннектикуте внедорожник Норы Дей, слишком сильно разогнавшийся на пустом шоссе, соскочил с дороги, врезался в дерево и разбился вдребезги, словно консервная банка.
  — Еще одна трагедия у “Никсов”, — говорили люди. — Бог мой! Да что они — прокляты?
  — И это странно, — сказал какой-то парень у прилавка, рядом со мной. — Я думал, она всегда оставалась в городе до конца сезона и пользовалась загородным домом только летом, когда нет матчей и все такое.
  — Ага, — сказала официантка, наливая нам обоим кофе, — Я как-то раз прочла, что она была очень осторожным водителем. Натаниэль просто бесился каждый раз, когда им приходилось ехать куда-нибудь вместе, Оттого что она вела машину так медленно и осторожно; вот что я прочла.
  — Что ж, — сказал другой парень, — счастье, что они не были вместе в эту ночь. В этом сезоне вы можете списать “Никсов” со счета, — сказал он. — Но в будущем году, когда Натаниэль поправится, они вернутся. Ему будет трудно, но он справится.
  — Вы так думаете? — сказала официантка. — Я имею в виду, ее, его сестру.
  — Ну, конечно, он потерял ее, — сказал второй парень, — но он поймет, что она была ему не нужна, я имею в виду, не нужна как тренер.
  Они оба посмотрели на меня, но я занялся своим кофе. Хозяин за кассой у окна кивнул в знак согласия.
  — Ага, — сказал он. — Ага. Она была великолепна. Но даже она не была незаменимой.

Notes
  • ↑ [1]. “Нью-Йорк Никербокерс”, более известный как “Нью-Йорк Никс” (англ. New York Knickerbockers, New York Knicks) — профессиональный баскетбольный клуб, базирующийся в Нью-Йорке. Название “Никербокер” происходит от псевдонима, который использовал Вашингтон Ирвинг, когда писал “Историю Нью-Йорка”. Позднее так стали называть потомков голландских переселенцев, основавших будущий Нью-Йорк, а затем и всех жителей Нью-Йорка.
  • ↑ [2]. “Нью-Йорк Джайентс” (англ. New York Giants — Нью-Йоркские гиганты) — профессиональный футбольный клуб, базирующийся в Нью-Йоркской агломерации.
  • ↑ [3]. “Роллинг-Рок” — марка американского пива.
  • ↑ [4]. В состав Национальной баскетбольной ассоциации, НБА (англ. National Basketball Association, NBA), США и Канады входят 30 команд, которые разделены на Восточную и Западную конференции. Каждая из конференций, в свою очередь, разделена на три дивизиона по пять команд. В течение сезона каждая из команд проводит 82 матча, по результатам которых отбираются участники плей-офф. В плей-офф команды играют по олимпийской системе, до 4 побед в своей конференции. Два чемпиона конференций встречаются между собой в главном финале, где и определяется обладатель звания чемпиона НБА.
  • ↑ [5]. Крайст Кинг Риджинал Хай Скул (англ. Christ the King Regional High School) — подготовительная к колледжу католическая средняя школа для 9–12 классов
  • ↑ [6]. Университет Сетон-Холл (англ. Seton Hall University) — частный католический университет в Саут-Оранже, штат Нью-Джерси, в 14 милях от Нью-Йорка
  • ↑ [7]. “Гарден” (англ. The Garden, полностью “Мэдисон-сквер-гарден” (англ. Madison Square Garden )) — спортивный комплекс в Нью-Йорке, один из центров хоккейной и баскетбольной жизни города, страны и мира; домашний стадион для “Нью-Йорк никс”.
  • ↑ [8]. Мидтаун (англ. Midtown) — деловой и торговый район Манхэттена.
  • ↑ [9]. “Сиэтл Суперсоникс” (англ. Seattle SuperSonics) — профессиональный баскетбольный клуб, выступавший в Национальной баскетбольной ассоциации.
  • ↑ [10]. Трамп-та́уэр (англ. Trump Tower) — 58-этажный небоскрёб в Нью-Йорке (высота 202 м). Расположен на Пятой авеню на пересечении с 56-й улицей, на участке, приобретенном Дональдом Трампом для строительства 1-го ““сверхроскошного небоскреба” в городе”. Здесь находится штаб-квартира его организации (а кроме того, офисы, гостиницы и шикарные апартаменты), отсюда Трамп объявил о вступлении в президентскую гонку и о своей победе на президентских выборах.
  • ↑ [11]. Айви (ivy) по-английски “плющ”; коу (cow) — “корова”.
  • ↑ [12]. В форте Нокс хранится золотой запас правительства США
  • ↑ [13]. Multo dinero — хорошие деньги (исп.).
  • ↑ [14]. См. примечание 5.
  • ↑ [15]. “Индиана Пэйсерс” (англ. Indiana Pacers) — профессиональный баскетбольный клуб.
"Детектив — это интеллектуальный жанр, основанный на фантастическом допущении того, что в раскрытии преступления главное не доносы предателей или промахи преступника, а способность мыслить" ©. Х.Л. Борхес

За это сообщение автора Клуб любителей детектива поблагодарили: 5
buka (15 мар 2021, 17:25) • igorei (15 мар 2021, 05:38) • Гастингс (14 мар 2021, 21:12) • Герцог Денверский (15 мар 2021, 01:02) • Stark (14 мар 2021, 20:57)
Рейтинг: 31.25%
 
Аватар пользователя
Клуб любителей детектива
Свой человек
Свой человек
 
Автор темы
Сообщений: 237
Стаж: 74 месяцев и 9 дней
Карма: + 38 -
Благодарил (а): 0 раз.
Поблагодарили: 1156 раз.

Re: “Шансы”

СообщениеАвтор Доктор Немо » 14 мар 2021, 20:31

  Спасибо за перевод. Хотелось бы, конечно, больше действия в таком крупном тексте. Но новая встреча с Биллом Смитом порадовала. И мотив преступника порадовал своей нетривиальностью.
Нет ничего невозможного. Не говорите так. Меня это раздражает.
Августус С. Ф. К. Ван Дузен, Д.Ф., Д.П., Л.К.О., Д.М., и пр., и пр.
Аватар пользователя
Доктор Немо
Ветеран
Ветеран
 
Сообщений: 1821
Стаж: 80 месяцев и 19 дней
Карма: + 33 -
Откуда: Гомель, Беларусь
Благодарил (а): 484 раз.
Поблагодарили: 1102 раз.



Кто сейчас на форуме

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

Кто просматривал тему Кто просматривал тему?