Элементарно, Ватсон!
 
 
 
Все новости сайта 
 
  История жанра
Авторы
Рецензии
Маэстро
Анри Бенколен
Гидеон Фелл
Генри Мерривейл
Вне серии
Исторические
Герои
Разное
Статьи
Галерея
Форум
  Друзья сайта
На главную
Почта сайта
     
 
Детективы Столичной полиции. История.

 
    
Глава 1
 
 





    В это части нашего обзора я расскажу о тех, чьей обязанностью было раскрывать преступления - сыскная полиция. Тем более что большинство действовавших в рассказах Конана Дойла полицейских - инспекторы Дж. Лестрейд и Тобиас Грегсон, Стенли Хопкинз и Питер Джонс, Сэм Браун и Этелни Джонс, Бредстрит и Грегори, — принадлежали именно к уголовной полиции.
    Появление в Британии предшественников детективов, профессиональных "ловцов воров", относится к концу XVI века, но расцвело это занятие в начале XVIII века, после принятия в 1692 году "Закона о разбойниках", гарантировавшего награду в 40 фунтов тому, кто схватит и представит суду какого-нибудь бандита с большой дороги, или комиссионные за возвращение похищенной собственности. "Кровавые деньги", как называли эти наградные, не только делали профессию "ловца воров" прибыльным делом, но служили часто неодолимым искушением самим организовывать преступления, чтобы потом получать вознаграждение за их раскрытие. Наиболее ярким примером этого стал знаменитый Джонатан Уайльд, "главный ловец воров Великобритании и Ирландии", как он сам себя провозгласил, повешенный в 1725 году.
    В середине XVIII века братья Филдинги, Генри и Джон, попытались изменить сложившуюся ситуацию, учредив сыскную полицию, оплачивавшуюся не "кровавыми деньгами", а получавшую жалование от казны. Официально сыщики с Боу-стрит числились чиновниками суда магистратов и посылались мировыми судьями при извещении о совершенном преступлении для обнаружения и ареста виновника. Именно этим объяснялось их прозвище: "Bow Street Runners", т. е. "Боу-стритские приставы", которое распространилось около 1790 года. Знаком их власти был маленький констебльский жезл, увенчанный короной. Арест производился просто касанием плеча преступника жезлом и объявлением причины ареста. Приставов можно также было нанять как для расследования преступлений в любой части страны, так и для охраны частных мероприятий. Стоило это нанимателям 1 гинею в день плюс транспортные и иные расходы.

    В течение почти столетия боу-стритские сыщики обеспечивали поимку и осуждение преступников, составляя главную альтернативу дискредитировавшим себя частным ловцам воров. Однако в процессе своей деятельности они часто посещали таверны, служившие воровскими притонами, что вызывало естественные подозрения в том, что они следуют тем же путем, что и их предшественники - ловцы воров. Сохранялась и развращающая система выплаты наградных. Поэтому когда сэр Роберт Пиль организовал Столичную полицию, "боу-стритские приставы", ошельмованные в результате парламентского расследования за год до того и обвиненные во взяточничестве и многочисленных сговорах с преступниками, не были включены в ее состав.
    Тем не менее "боу-стритские приставы" еще не скоро ушли со сцены уголовного сыска. Страх перед возможным превращением Столичной полиции в инструмент тотальной слежки за гражданами, как это было в большинстве стран на континенте, был настолько силен в британском обществе, что всякий намек на создание в полиции отдела, сотрудники которого будут работать в партикулярном платье, встречал немедленный и решительный отпор. В итоге именно "боу-стритские приставы" до окончательного роспуска в 1839 году действовали как единственная группа уполномоченных сыщиков в штатском. Об этом времени Джон Мойлан, полицейский казначей в 1918-40 гг., в книге "Скотланд-Ярд и Столичная полиция" (1929) писал: "Боу-стритские приставы были скорее частным детективным агентством, чем общественной службой: Контраст между боу-стритской системой и системой новой полиции был проиллюстрирован разделением труда в течение этих десяти лет, когда приставы и новая полиция сосуществовали: приставы взяли на себя кражи драгоценностей и оставили убийства Столичной полиции. Все убийцы были обнаружены, но очень немногие из похитителей драгоценностей были отданы под суд."

    Конечно, в своем труде, изданном к вековому юбилею Столичной полиции, Мойлан обязан был выставить ее в положительном свете, и в приведенном отрывке он слукавил. И "боу-стритские приставы" участвовали в расследовании убийств, и полиция нашла отнюдь не всех убийц. Из восьми громких убийств, совершенных в Англии в 1830-1840 гг. и вызвавших широкий общественный интерес, было раскрыто только три: в 1831 году Джозеф Томас, суперинтендант F-дивизиона (Ковент-Гарден), сумел довести до суда и смертного приговора дело Джона Бишопа и Томаса Уилльямса, начавшееся с ограбления могил для обеспечения телами анатомических театров и закончившееся убийством мальчишки-итальянца, тело которого грабители хотели продать в одну из медицинских школ; инспектор Джордж Фелтем и констебль Пеглер из Т-дивизиона (Кенсингтон) сумели поймать и доказать вину Джеймса Гринакра, убийцы своей нареченной Ханны Браун, туловище, голову и ноги которой обнаружили в декабре 1836 года в разных частях Южного Лондона; в мае 1840 года в раскрытии дела об убийстве лорда Уильяма Расселла отличился инспектор Николас Пирс (служивший когда-то в Боу-стритском патруле), который при тщательном обыске дома лорда Расселла нашел улику, позволившую доказать вину Курвузье, слуги в доме лорда, и отправить его на виселицу. В остальных пяти делах убийцы так и не были преданы суду.

    Тем не менее дело лорда Рассела подвигло полицейское начальство отбирать "в каждом дивизионе активного, сообразительного человека", которому стали поручаться различные задачи. В течении трех лет после роспуска "боу-стритских приставов" в особых случаях, таких, например, как растраты в министерстве почт, намечавшаяся в 1840 дуэль между принцем Луи-Наполеоном Бонапартом и графом Леоном де Луисбуром, незаконнорожденным сыном Наполеона I, или уже упоминавшееся убийство лорда Рассела, комиссары направляли этих "отборных" полицейских для расследования преступлений в разных районах Лондона, несмотря на то, что формально те относились к разным дивизионам, к тому же зачастую не отвечавшим за порядок на территории, где совершались преступления. Среди имен таких уполномоченных чаще всего упоминался инспектор Николас Пирс и сержанты Стивен Торнтон и Джеймс Отуэй.
    Успех инспектора Пирса дал повод газете "Таймс" развернуть кампанию в защиту создания в полиции особого отдела специалистов-детективов, которые должны были бы работать в штатском. Полиция и прежде изредка получала полномочия от правительства на работу своих чиновников в партикулярном платье, но заканчивались эти мероприятия обычно плачевно. Так, весной 1832 года министерство внутренних дел, обеспокоенное деятельностью "Национального политического союза рабочего класса", предшественника чартистов, обратилось к комиссарам полиции с просьбой выяснить, не готовится ли на встречах союза чего-нибудь антиправительственного. Для этого был выбран констебль Уильям Поупи из Пи-дивизиона (Камберуэлл), который вступил под вымышленным именем в эту организацию и в течении девяти или десяти месяцев являлся одним из ее лидеров, произнося на митингах пламенные призывы к оружию. В феврале следующего года его товарищ по союзу Джордж Ферзи случайно встретил его в полицейском участке у суперинтенданта. Разоблачение Поупи вызвало истерику в Камберуэлле, где располагался штаб союза, полицейских шпионов видели едва ли не в каждом соседе и прохожем. В итоге Парламенту была представлена петиция, требующая запретить действия полицейских в штатском, и назначена парламентская комиссия для расследования.

    Кампания "Таймс" в пользу организации детективных сил не имела успеха, и потребовалось зверское убийство, совершенное Даниэлом Гудом в 1842 году, чтобы комиссарам Столичной полиции удалось, воспользовавшись широким общественным резонансом, который оно вызвало, убедить министра внутренних дел сэра Джеймса Грэхема дать разрешение на создание полицейского отдела, члены которого должны были работать в штатском.
    23 мая 1842 Даниэль Гуд был повешен в Ньюгейтской тюрьме, а через три месяца, 15 августа, был создан Детективный департамент. Из двух возглавлявших в тот момент Столичную полицию комиссаров Чарльз Роуан вообще не имел дел с новыми детективами, а его коллега Ричард Мейн, опасаясь возбудить популярное предупреждение против чиновников в штатском, решил держать Детективный департамент под личным контролем при центральном управлении. Департамент состоял из 2 инспекторов (уже упоминавшегося Николаса Пирса из А-дивизиона и Джона Хейнза из Пи-дивизиона) и 6 сержантов, вскоре дополненных еще двумя сержантами, срочно повышенными в звании из констеблей (из этих двух сержант Уичер из Е-дивизиона, которого считают прототипом сержанта Каффа из "Лунного камня" Уилки Коллинза, еще встретится нам чуть позже). Практически все новоиспеченные детективы принадлежали к тем самым "избранным", о которых я уже упоминал.
    Хотя малочисленность и отсутствие специального обучения затрудняли эффективную работу нового отдела, у него было одно неоспоримое преимущество перед старыми "боу-стритскими приставами": они приступали к расследованию сразу же, как только им становилось известно о преступлении, поскольку, будучи государственными служащими, не имели искушения оттягивать начало дознания до тех пор, пока им не будет гарантировано возмещение их расходов. Через четыре года при каждом дивизионе работе в штатском стало обучаться по два человека, поддерживая наблюдение за известными дебоширами и за трактирами, где те собирались. Предполагалось, что в дальнейшем эти обученные люди смогут использоваться в качестве замены заболевшим или выходящим в отставку. Но официальное признание необходимости детективной полиции еще не означало принятие ее публикой. В 1845 году газета "Таймс", еще пять лет назад ратовавшая за использование детективов в штатском, подвергла критике их действия за использование неподобающих методов: на процессе в Олд-Бейли всплыла информация, что констебль, чтобы выследить и арестовать шайку фальшивомонетчиков, переоделся сапожником. "Вся система сыска в штатском, - с гневом писал по этому поводу в "Таймс" один из читателей газеты, - открывает такую дорогу мошенничеству, попустительству и коррупции, что никакое раскрытие преступления не может компенсировать этот обман. Оно портит и искажает то, на что оно наползает - и потому подлежит уничтожению."
    В итоге с санкции министра внутренних дел этот констебль получил дисциплинарное взыскание, а в будущем, согласно опубликованному приказу по министерству, "полицейским констеблям ни при каких условиях не должны дозволяться уловки такого рода". В 1851 году другой констебль заслужил порицание за то, что укрылся за деревом, чтобы проследить за совершением непристойного поступка. Респектабельное общество отвергало подобные уловки, полагая их дурно пахнущими и перенося неприязнь к шпионажу непосредственно на детективную полицию.
    "Очень жаль, когда какая-либо общественная организация, оставляя строгую линию ее юридических функций, обращается к вредным методам, или даже подозрительным, хотя и ради достижения законных целей ее первоначального учреждения, - писала "Таймс" в декабре 1845 года. - И в этом случае нет никакого веского оправдания, что эти цели не могут быть достигнуты обычными путями, поскольку это является бесспорным доказательством какого-то коренного дефекта в учреждении, когда оно неспособно получить хорошие результаты без использования недостойных средств. Когда проявляется такой дефект, наступает время для расследования, или перестройки, и возможно даже для полного отказа от этого учреждения."
    Не способствовала популярности детективов и нечистоплотность самих чиновников. Так, в 1855 году в Центральном уголовном суде слушалось громкое дело, где на скамье подсудимых оказался детектив-констебль Чарльз Кинг из Си-дивизиона (Сент-Джеймс), обвинявшийся в том, что подбивал мальчишек в Гайд-парке совершать кражи у гуляющих, а затем делил с ними ворованное. Кинг получил за свое преступление 14 лет ссылки.

    В 1846 году руководителем "Детективного отдела" был назначен инспектор Чарльз Фредерик Филд, прежде служивший в Вулиджских доках, которому предстояло пробить брешь в стене недоверия и враждебности. В 1850 году к комиссарам полиции обратился Чарльз Диккенс, издававший в то время еженедельник "Домашнее чтение", с просьбой взять интервью у чиновников сыскной полиции, и получил на это разрешение. Практически весь "Детективный отдел" во главе с Филдом явился в редакцию еженедельника на Веллингтон-стрит, результатом чего стал очерк "Детективная полиция", в котором Диккенс противопоставлял новых детективов старым боу-стритским сыщикам, которым дал уничижительную характеристику: "Сказать по правде, мы полагаем, что вокруг этих знаменитостей было слишком много небылиц. Помимо того, что иные из них были людьми очень невысокой нравственности и слишком привыкли иметь дело с ворами и им подобными, они никогда не упускали случая воспользоваться в обществе служебным положением и напустить таинственности, выставляя себя в наилучшем свете. Неизменно расхваливаемые сверх того некомпетентными магистратами, озабоченными тем, чтобы скрыть свою неполноценность, и будучи на короткой ноге с тогдашними газетными щелкоперами, они сделались своего рода идолами." За этим очерком последовали другие: "Три детективных истории", "Современное искусство ловли воров", "На дежурстве с инспектором Филдом". Кроме того, Филд стал прототипом инспектора Бакета в "Холодном доме", а в 1853 году "Таймс" даже утверждала, что Диккенс писал биографию Филда, хотя следов этой работы исследователи творчества Диккенса не обнаружили.
    В той же статье "Таймс", наряду с утверждениями о Диккенсе-биографе, посвятила успехам Филда в деле в западных графствах хвалебный пассаж: "М-р Филд, следует отметить, достиг большого результата очень простыми средствами; и мы не сомневаемся, что многие будут считать, что они могли бы сделать то же, что и он, теперь, когда им показали путь. Искусство этого чиновника лежит в нахождении этого пути". Спустя три года "Квартерли Ревю" похвалил широту ума членов Детективного отдела: "Среди 6000 человек, которые составляют полицию, предоставляется замечательное поле для выбора хороших людей; и Боу-стрит, столь же великая, сколь и известная, представлялась чиновниками не более интеллектуальными, чем те, которыми мы теперь обладаем". К 1856 году, когда комиссар Чарльз Роуан умер и руководство полицией целиком перешло к комиссару Ричарду Мейну, детективная полиция насчитывала уже трех инспекторов, девять сержантов и отряд полиции, называемый "люди в штатском", который представлял собой обычных констеблей, переодетых в партикулярное платья и не рассматривавшихся в качестве детективов. В каждом дивизионе было порядка 6 полицейских, которые брали на себя детективные обязанности, когда это было нужно.

    В 1857 года детективам удалось обезглавить большую банду фальшивомонетчиков, арестовав ее главаря "Джима Каллиграфа", который был приговорен судом к пожизненной ссылке. Спустя два года возникла новая банда, которую возглавляли два досрочно освобожденных преступника, и полиции удалось путем почти годичного наблюдения раскрыть всех участников и предать их суду. В 1864 году детективы сумели раскрыть первое в Англии железнодорожное убийство, жертвой которого был престарелый мистер Бриггс. Полиции удалось установить личность убийцы, использовав цилиндр, оставленный преступником в вагоне по ошибке вместо цилиндра жертвы - убийцей оказался немец-портной Франц Мюллер. Скрываясь от преследования, Мюллер бежал в Нью-Йорк на парусном корабле "Виктория". Дело было поручено инспектору Таннеру, которого сэр Мелвилл Макнотен характеризовал как самого блестящего детективного чиновника в Скотланд-Ярде. Таннер вместе с детектив-сержантом Кларком отправился в погоню на пароходе "Сити оф Манчестер", встретил убийцу в порту и потом доставил обратно в Британию, где тот был повешен.

    Но случались и громкие провалы. Так, в 1860 году в графстве Уилтшир трехлетний сын м-ра Кента ночью исчез из своей кроватки в Роуд-Хилл-Хауз, и позднее труп ребенка с перерезанным горлом был найден в нужнике в саду. Главный констебль уилтширской полиции обратился за помощью к Скотланд-Ярду, в ответ на его просьбу комиссар Мейн отправил для расследования сержанта Фредерика Уилльямсона и инспектора Джонатана Уичера, которого коллеги прозвали "принцем детективов" - он был одним из восьми первоначальных чиновников "Детективного отдела", имел большой опыт в раскрытии различных преступлений. Среди раскрытых им дел было убийство двух мальчиков и похищение картины Леонардо да Винчи, именно ему было поручено помогать французам в охоте на революционеров, покушавшихся на Наполеона III. Дело в Уилтшире было одним из первых случаев, когда расследование вел ставший позднее классическим дуэт "инспектор-сержант". Допросив всех членов семьи и прислугу, Уичер пришел к выводу, что виновницей убийства была шестнадцатилетняя Констанс Кент, дочь хозяина дома от первого брака. Однако имевшиеся в его распоряжении доказательства были слишком слабы, девушка была отпущена под залог, а позднее оправдана из-за недостатка улик. Публика обвиняла Уичера в некомпетентности, в Скотланд-Ярде его теорию посчитали невероятной, и вскоре сломленный духом Уичер уволился из полиции, а спустя год после его отставки, в 1865, Констанс Кент добровольно призналась в убийстве брата, была приговорена к казни, замененной 20 годами каторжных работ.

    Постепенно общественное мнение примирилось с наличием в Столичной полиции детективов в штатском, и в 1864 году численный состав департамента удалось увеличить на семь человек (хотя во внешних дивизионах и без этого люди могли временно переводится из униформированных в штатские для специальных задач). Увеличили и ранг чиновников, служивших в Детективном отделе: в 1867 году, когда в Столичной полиции было введено звание старшего инспектора, первым, кто получил его, стал детектив-сержант Фредерик Уилльямсон. Спустя три года после производства Уилльямсона в суперинтенданты еще трое инспекторов "Детективного отдела" были произведены в старшие инспекторы. Чтобы полицейские в штатском могли удостоверить свои полномочия совершать аресты, в 1867 году их снабдили декоративными латунными жезлами, похожими на те, что носили боу-стритские приставы.

    Жезлы представляли собой полую латунную или серебряную трубку 15-25 см длиной с деревянной или эбеновой ручкой посередине и завинчивавшейся крышкой в виде императорской короны. С 1870 года на жезлах, выдававшихся рядовым костеблям, штамповалась надпись: "Констебль Столичной полиции". Внутрь жезла помещался документ, удостоверяющий полномочия его обладателя владельца. Как правило, на документе указывалось имя констебля и число выдачи. Когда в 1870-х были выпущены первые удостоверения, практика ношения жезлов стала сходить на нет, хотя старшие чиновники в Столичной полиции и детективы в некоторых провинциальных полицейских силах продолжали носить их. Жезлы носились на поясе в кожаном футляре и были официально отменены в январе 1887 года (приказ от 11 января 1887) одновременно с отменой по всей Столичной полиции ношения в кобурах обычных дубинок (у детектив-констеблей тоже были дубинки, но короче, чем у их униформированных коллег - всего 12 дюймов (30 см)). Детективы из полиции Сити носили на шее или в качестве брелока на цепочке часов персональный бронзовый жетон в виде вписанного в овал вензеля королевы Виктории.
    Паника, возникшая в 1860-х годах в Лондоне из-за увеличения количества уличных грабежей, навлекла на полицию дальнейшую критику, которая еще больше усилилась, когда "Ирландское революционное братство" взорвало в 1867 году стену Клеркенуэллского арестного дома. О том, что такой взрыв планировался, комиссар Столичной полиции Мейн получил предупреждение из Дублинского замка, однако полиция прозевала бочонок с порохом, поставленный у одной из тюремных стен с зажженным фитилем. Журнал "Панч" обозвал Детективный отдел "Дефективным". Для охраны ключевых зданий были приведены под присягу 50000 особых констеблей. Большая часть вины была возложена на комиссара, которому было уже за семьдесят, и которого уже и до взрыва резко критиковали за плохое обеспечения порядка во время демонстраций в связи с "Законом о реформе" в 1866 и 1867 гг. Бенджамин Дизраэли написал премьер-министру, графу Дерби, убеждая, что если Мейн не желает сам уйти в отставку, его надо уволить. Правительство отказалось избавиться от него после 38 лет службы, но Дерби отметил:
    "Действительно грустно, что спокойствие столицы и ее неприкосновенность от преднамеренного разрушения должны зависеть от организации полицейских, которые, как детективы, являются откровенно некомпетентными; и под руководством начальника, который, независимо от того, каковы могут быть другие его достоинства, не обладает ни энергией, ни, очевидно, опытом, чтобы отыскать и нанять людей, подходящих для специфических обязанностей."

    Комиссар Ричард Мейн умер в 1868, и его заменил полковник Эдмунд Хендерсон. При новом комиссаре, после проведенного ведомственного расследования управления полицией, в 1869 году был реорганизован и Детективный отдел. Согласно рекомендациям комиссии МВД были увеличены центральные детективные силы, которые занимались особо важными делами, а также официально закреплены в штате Столичной полиции собственные детективы при дивизионах, находившиеся под началом дивизионных суперинтендантов. К 1872 году количество детективов достигло 123 человек. Правда, сам Хендерсон с опаской относился к детективам, которые работали "секретно, вдали от надзора и контроля", и полагал их "совершенно чуждыми привычкам и чувствам нации". Опасения комиссара, что недостаточный надзор может привести к злоупотреблениям и коррупции, подтвердил грандиозный скандал 1877 года, когда выяснилось, что четыре высших чина Детективного отдела (в том числе старший инспектор Натаниэль Драскович, гордость Скотланд-Ярда), состояли на жаловании у шайки преступников и покрывали их преступления, давая тем возможность длительное время избегать ареста и свершения правосудия.

    Журналист Эдмунд Йейтс в статье "Полковник Хендерсон в Скотланд-Ярде", опубликованной им в газете "The World" во время процесса, приводит мнение Хендерсона о детективной полиции накануне прибытия Шерлока Холмса в Лондон: "Конечно, полицейские в штатском - или же "детективы" - должны существовать; ибо воры и сообщники воров, которые сообщают друг о друге информацию, не стали бы рисковать, если бы их могли увидеть разговаривающими с констеблем в униформе; но "детектив" был незаслуженно раздут за счет его обыденного брата. Существуют сотни людей в униформе, прекрасно подготовленные для детективной работы, и которые фактически добывают ценную информацию и производят важные аресты. Но публику приучают верить в то, что детектив обладает каким-то необычным методом работы; и я думаю, что вы, джентльмены из прессы, и, как сказал бы один из моих чиновников, "другие авторы беллетристики", в большой мере являетесь ответственными за эту ошибку. Что касается надежности детективов, я боюсь, что они походят на других людей, над которыми невозможное осуществить надлежащий контроль. ... По самой природе своего занятия детективный чиновник выведен из-под наблюдения его начальников. За ним нельзя следить; поскольку, если бы это можно было, он был бы не слишком хорош для своей конкретной роли. Поэтому ему нужно всецело доверять; и не надо удивляться тому, что иногда искушение оказывается слишком сильным для него так же, как для других людей. Мы отбираем на эту должность лучших людей, каких только можем; но там наша власть заканчивается, поскольку мы не можем держать их в руках, как можем обычного констебля."

Светозар Чернов "Детективы Столичной полиции. История."



 
  © Доктор Фелл (Купершмит Петр)
При использовании данных материалов, ссылка на сайт обязательна!
Автор и разработчик сайта Купершмит П.       Дизайнеры сайта: Купершмит Е. (Джин Грей - ник на форуме) и Анна Б.(Кошка)

Редакторы сайта: Мария Баганова и А.А.Макиевская.
 
Яндекс.Метрика