Убийца - дворецкий!!!
Добро пожаловать на форум «Клуб любителей детективов» . Нажмите тут для регистрации

  • Объявления администрации форума, интересные ссылки и другая важная информация
КЛУБ ЛЮБИТЕЛЕЙ ДЕТЕКТИВОВ РЕКОМЕНДУЕТ:
КЛАССИКИ ☞ БАУЧЕР Э.✰БЕРКЛИ Э. ✰БРАНД К. ✰БРЮС Л. ✰БУАЛО-НАРСЕЖАК ✰ВАН ДАЙН С.С.✰КАРР Д.Д. ✰КВИН Э. ✰КРИСТИ А. ✰НОКС Р.
СОВРЕМЕННИКИ ☞ АЛЬТЕР П.✰БЮССИ М.✰ВЕРДОН Д.✰ДИВЕР Д.✰КОННЕЛЛИ М.✰НЕСБЁ Ю.✰ПАВЕЗИ А.✰РОУЛИНГ Д.✰СИМАДА С.

В СЛУЧАЕ ОТСУТСТВИЯ КОНКРЕТНОГО АВТОРА В АЛФАВИТНОМ СПИСКЕ, ПИШЕМ В ТЕМУ: "РЕКОМЕНДАЦИИ УЧАСТНИКОВ ФОРУМА"

АЛФАВИТНЫЙ СПИСОК АВТОРОВ: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


  “ДЕТЕКТИВ — ЭТО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЙ ЖАНР, ОСНОВАННЫЙ НА ФАНТАСТИЧНОМ ДОПУЩЕНИИ ТОГО, ЧТО В РАСКРЫТИИ ПРЕСТУПЛЕНИЯ ГЛАВНОЕ НЕ ДОНОСЫ ПРЕДАТЕЛЕЙ ИЛИ ПРОМАХИ ПРЕСТУПНИКА, А СПОСОБНОСТЬ МЫСЛИТЬ” ©. Х.Л. Борхес

Эссе Locked Room International

Эссе Locked Room International

СообщениеАвтор zaa » 21 окт 2017, 14:48

В этой теме я буду помещать переводы эссе, предисловий и заметок, которые пишут Джон Пагмайр и его коллеги по издательству Locked Room International. Они посвящены современному состоянию жанра и крупнейшим и забытым именам. Форум приглашается к обсуждению!

Добавлено спустя 5 минут 13 секунд:
У Фэй "Детективная литература в Китае и Тайване" (Предисловие к роману Линя Сыяня "Убийство в Доме дождя")

У Фэй – писатель, переводчик, литагент и книгоиздатель родом из Китая, известный и уважаемый в западном мире. Дж. М. П.

Если вы спросите у западного энтузиаста запертых комнат, какие ему известны китайские образцы жанра, он наверняка без труда назовёт «Золото Будды» (1959), «Убийство в лабиринте»/«Китайский лабиринт» (1962) и «Красный павильон» (1964). Всё это книги о судье Ди, чиновнике времён династии Тан и одарённом сыщике. Но как бы живо голландцу Роберту ван Гулику не удалось воскресить на страницах Китай VII столетия, он остаётся иностранцем, а мы спрашиваем о «национальной» китайской запертой комнате. И, хотя это не настолько широко известно, в Китае ещё до ван Гулика была своя традиция детектива.

В материковом Китае
Происхождение китайского детектива можно проследить к переводам западных образцов жанра, хлынувших в страну в конце XIX века вследствие Второй опиумной войны, когда Британия вынудила Китай открыться для всякого рода импорта, включая импорт литературы. Особенно популярны оказались рассказы Конан-Дойля о Шерлоке Холмсе: в 1896 году журнал Китайский прогресс опубликовал четыре дела Холмса, а к 1916 году все четыре романа о Холмсе и сорок рассказов существовали в китайских переводах.
В январе 1918 наконец-то перевели «Убийства на улице Морг» По (1841), хотя заголовок изменился на значительно менее запоминающееся «Печальная смерть матери и дочери». К 1919 году в Китае было издано более четырёхсот переведённых зарубежных детективных романов и рассказов, включая работы Р. Остина Фримена, Мориса Леблана, баронессы Орци, Фергюса Хьюма и многих других писателей.
В свете такой популярности неудивительно, что стали появляться и местные аналоги самых знаменитых из сыщиков. Детектив Хо Сан Чэна Сяоцина и удалой вор Лу Пин, созданный Сунем Ляохуном, были очевидно списаны с Холмса и Арсена Люпена соответственно; в рассказе Чэна «Безответная любовь» (1928) жертву закололи в запертой комнате. Но честь стать первой запертой комнатой Китая принадлежит «Буддийским чёткам» (1923), напечатанным в четырнадцатом выпуске журнала Детективный мир. Он был создан тремя авторами по цепочке как игра и был весьма творческим для своей эпохи: жертва лишается головы в запертой комнате.
Прочие местные китайские публикации продолжались, возрастая количеством и качеством, пока не начались китайско-японские трения 1930-х. Следующие сорок лет, наполненные Второй мировой войной, восхождением китайского коммунизма и Культурной революцией Мао, по сути затормозили процесс литературного развития, и контроль был ослаблен лишь в знаменательном 1979 году, когда были разрешены одновременно выпуск Смерти на Ниле Агаты Кристи в журнале Переводы и Загадки греческого гроба Эллери Квина в издательстве «Цюньчжун».
Тем не менее, только около 2000 года случилось стремительное развитие местного китайского детектива, включая запертые комнаты. Главной движущей силой стал интернет, где стали множиться детективные сайты, блоги и форумы, передовым из которых оставался tuili.com. Одной из его особенностей была возможность для подписчиков обмениваться собственными произведениями. Прошло совсем немного времени, прежде чем там появились высококачественные запертые комнаты. В 2001 году был выложен рассказ под заглавием «Убийство в движущейся запертой комнате», в котором человека нашли расчленённым в грузовике, не покидавшем поля зрения полиции с тех пор, как он вошёл туда живым, и до момента, когда полицейские открыли двери. Трюк был оригинален и изобретателен, так что рассказ можно считать первопроходцем среди современных китайских запертых комнат.
С 2007 года китайские издатели стали взбираться на уходящий поезд, начав публиковать работы Джона Диксона Карра и японских мастеров хонкаку (детектива честной игры в духе Золотого века), в том числе Симады Содзи, Маи Ютаки, Мицуды Синдзо, Арисугавы Алиса и Никайдо Рэйто. Саморазоблачение: принадлежащая в том числе и мне компания Murder Pen со времён своего основания в 2010 году выпустила более сорока подобных произведений и познакомила читателей с Клейтоном Роусоном, Хэйком Толботом, Кристианной Бранд, Полем Альтером и многими другими.
Тем временем в январе 2006 года в Пекине был основан журнал Tuili («Туйли» по-китайски означает «дедукция»). Это был первый местный журнал, почти исключительно предназначенный для работ китайских авторов и ставший возможностью для писателей, прежде вынужденных обретаться в интернете, всерьёз заявить о себе. В первом же выпуске Tuili присутствовало великолепное невозможное преступление: «34 пары новых кожаных туфель», классическая загадка об отсутствии следов в снегу.
В силу того, что Tuili публикует исключительно короткие рассказы, получается, что начинающие авторы, для которых этот журнал – лучший шанс быть замеченными, предпочитают именно этот формат. Поэтому большинство запертых комнат в Китае – это рассказы. Их главная сила – в самих дерзких головоломках, которые часто ошеломительно разнообразны. Среди примеров: расчленённое тело на нетронутом снегу («Снежная жертва»); идеальная запертая комната в виде бетонного куба («Правила греха»); телепортация запертых комнат («Магия телепортации», «Абсолютная магия телепортации»). Каждый из названных рассказов – небольшой шедевр.
С другой стороны, многие авторы тратят слишком много энергии на трюк в ущерб темпу сюжета и развитию персонажей. Например, есть рассказ «Ад клейкой ленты», в котором автор объясняет двадцать трюков с клейкой лентой! Ещё одна типичная слабость состоит в страсти к повествовательным трюкам для обмана читателя (я видел такой, где рассказчик оказывается мухой). Подобные фокусы редко встречают тёплый приём. Но надо быть непредвзятыми: большинство из писателей молоды, склонны к максимализму, который иногда заслоняет здравое суждение.

В Тайване
История знакомства с переводами зарубежной детективной литературы на Тайване, находившемся под японским контролем с 1895 по 1945 год, весьма иная. Лишь в 1950 году впервые выпустили полное собрание сочинений о Холмсе, и то как цикл книг для детей! Впрочем, поздний старт не помешал Тайваню догнать своих соперников на материке и даже быстро начать обходить их. В 1969 Линь Фоэр основал Издательский дом «Линь Бай», предназначенный специально для переводы японских детективов. Его книги доминировали на рынке на протяжении всех пятидесятых и шестидесятых, когда переводы английских или американских детективов почти не производились. В 1984 году он основал журнал Mystery Magazine, продолживший его пристрастие к японскому детективу в ущерб не только американскому и европейскому, но и местному тайваньскому.
Ситуация переломилась в 1994, когда издательство Rye Field выбросило на тайваньский рынок С. С. Ван Дайна, Лоуренса Блока, Патриси. Корнуэлл и Минетт Уолтерс. С тех пор доступными стали многие британские и американские детективы. В 1997 году Чжань Хунцзэ (один из троих судей Детективной премии Симады Содзи, смотри ниже) открыл Murder Shop, остающийся крупнейшим детективно-издательским проектом на тайваньском рынке и поныне. Он составил список из ста одной классической книги из Англии, Америки и Европы – ошеломительное число на тот момент – причём выбирал не только Золотой век, но и крутой детектив, шпионский роман, сапсенс и все прочие разновидности, надеясь покрыть все существующие виды детектива.
Ещё одним великим годом для детектива в Тайване стал 2004. Издательство Faces познакомило тайваньских фанатов с творчеством Джона Диксона Карра, а издательство Crown перевыпустило Убийства токийского зодиака Симады Содзи, опубликованное ими прежде в 1988 году. С тех пор список доступных авторов, как современных японских, так и классических англоязычных, только рос. Права на перевод зарубежных книг тайваньским издателям предоставляют охотнее, чем китайским.
Ещё одним фактором, способствовавшим росту тайваньского рынка, стали различные премии, распространившиеся после 2000 года. В 2003 году была основана Премия детективной литературы «Замок оборотня», преобразованная впоследствии в Премию Общества детективных писателей Тайваня (MWT); в 2009 году появилась и Детективная премия Симады Содзи, предназначенная уже для пишущих на китайском авторов по всему миру и особо поддерживающая начинающих писателей. (В Китае, кстати, с наградами не сложилось: даже премия журнала Tuili заглохла спустя три года.)

Заключение
В силу многих факторов, описанных выше, когорта авторов, способных на высококачественное невозможное преступление, стремительно расширяется. Среди современных звёзд жанра назовём таких писателей, как Ли Цин и Линь Сыянь из Тайваня и Сунь Циньвэнь, Сунь Цзюньфэй, Ду Чжуань (и другие) из материкового Китая. Сунь Циньвэнь поставил своеобразный рекорд: с 2008 года он успел придумать почти сорок невозможных преступлений. Сунь Цзюньфэй ставится своими эффектными головоломками, бросающими вызов Симаде Содзи.
Тем отчётливее ощущается контраст, проявившийся в недавнем исследовании, которое насчитало лишь пятнадцать романов с запертыми комнатами в материковом Китае и семь в Тайване за период с 2004 года, показывая зашкаливающее преобладание короткой формы.
Подытоживая, писатели из Китая и Тайваня уже выпустили много великолепных запертых комнат, но есть и куда расти, особенно в плане длины.


У Фэй
Шанхай
2017
裏川門左右衛門少納言従五位下橘法文朝臣

За это сообщение автора zaa поблагодарили: 7
Борис Карлович (21 окт 2017, 20:22) • buka (21 окт 2017, 15:41) • Faramant (22 окт 2017, 06:23) • igorei (21 окт 2017, 20:12) • Mrs. Melville (22 окт 2017, 00:02) • oleg (21 окт 2017, 20:12) • Ser (23 окт 2017, 23:20)
Рейтинг: 43.75%
 
Аватар пользователя
zaa
Переводчик и генератор идей
Переводчик и генератор идей
 
Автор темы
Сообщений: 2620
Настроение: СчастливыйСчастливый
Стаж: 138 месяцев и 27 дней
Карма: + 62 -
Откуда: Глазов. Столица Северной Удмуртии. Увы, город без метро
Благодарил (а): 136 раз.
Поблагодарили: 1187 раз.

Re: Детектив: история и теория.

СообщениеАвтор Роджер Шерингэм » 24 окт 2020, 22:24

  В приложении к только что вышедшему в его серии роману Марселя Лантома "Тринадцатая пуля" Пагмайр даёт краткий обзор примечательных, с его точки зрения, французских детективных романов. Нетрудно заметить, что, несмотря на ряд переводов Стеемана, с которым дело в России обстоит даже лучше, чем в Англии и США, в целом ситуация не менее плачевная, чем с японскими авторами. Я позволил себе включить в текст Пагмайра пометки о романах, выпущенных им, чтобы как-то обрисовать потенциальные перспективы. По-русски даются названия романов, переведённых официально.

  Насколько мне известно, общепринятого определения для Золотого века французской "запертой комнаты" не существует, но, несмотря на отдельные действия Гастона Леру в 1907-1908 годах, команды Буало-Нарсежака в 1950-е и Мартена Меруа (Martin Meroy) в 1960-е, а также состоящий из одного человека "Золотой век" Поля Альтера начиная с 1980-х, трудно отрицать, что преобладают авторы и названия, опубликованные в период с 1930 по 1948 годы. Большая часть приводимой ниже информации взята из превосходной библиографии "1000 Chambres Closes", составленной Роланом Лакурбом и другими.

  В 1930 году выходит "Завещание Базиля Крукса" Пьера Вери, а в 1948 "La Mort est du voyage" Тома Нарсежака получает Grand Prix du Roman d’aventures, главную международную детективную премию Франции. (Буало и Нарсежак знакомятся на банкете в честь последнего.)
В период между этими годами плодовито трудятся Морис Леблан, Ноэль Вендри и бельгиец Станислас-Андре Стееман, а также - по отдельности - Пьер Буало и Тома Нарсежак, и многие, кого Лакурб именует "падающими звёздами" - авторы, выпустившие одну или сразу две книги, и исчезнувшие из виду.
  Морис Леблан наиболее известен своими рассказами об Арсене Люпене, но этот джентльмен-грабитель также появляется в двух романах - La Barre-y-va в 1932 и La Femme aux deux sourires в 1933.
  Из более чем тридцати романов Стеемана пять содержали загадки запертых комнат: "Последний из шестёрки" и "Ночь с 12 на 13-е" в 1931, Zero в 1932, L’Ennemi sans visage в 1934 и "Непогрешимый Силас Лорд" в 1938.
  Вендри также написал более тридцати романов, но наиболее известен десятью своими "запертыми комнатами", из которых три, La Maison qui tue 1932 года, а также La Bête hurlante и Le Double Alibi 1934 года, уже опубликованы в нашей серии. Высоко оцениваются также два его других романа, La Fuite des morts 1935 года и À travers les murailles 1937 года.
  Пьер Буало издал La Pierre qui tremble в 1934, Le Repos de Bacchus, удостоенную Grand Prix du Roman d’aventures, в 1938 году, свой шедевр Six Crimes Sans Assassin в 1935, Un Assassin au chateau, изданную под псевдонимом Anicot, в 1944 и L’Assassin vient les mains vides в 1945. Нарсежак, помимо вышеупомянутого романа, в 1945 выпустил L’Assassin de Minuit.

  Среди "падающих звёзд", в алфавитном порядке:
  Гастон Бока (Gaston Boca), в 1933-1935 годах издавший четыре романа, из которых L’Ombre sur le jardin 1933 года и включенный в нашу серию Les Invités de minuit 1935 года считаются ранними образцами классики жанра, а решения в Les Usines de l’effroi 1934 года и Le Dîner de Mantes 1935 года слабы;
  Алексис Женсуль (Alexis Gensoul), выпустивший в 1945 году, в период армейской службы, L’Énigma de Tefaha, Gribouille est mort и (в соавторстве с Шарлем Гренье, Charles Grenier) "La Mort vient de nulle part", изданный в нашей серии;
  Марсель Лантом (Marcel Lanteaume), написавший во время пребывания в немецком концентрационном лагере Orage sur la Grande Semaine, Trompe-l’œil и вошедший в нашу серию La Treizième balle, изданные соответственно в 1944, 1946 и 1948 годах;
  Рош де Санта-Мария (Roch de Santa Maria), в 1937 издавший Pendu trop court, основанный на "невозможном" преступлении из реальной жизни;
  Антуан Шолье (Antoine Chollier) с вышедшим в 1946 Dossier n°7;
  Мишель Эрбер и Эжен Виль (Michel Herbert и Eugène Wyl), вместе написавшие в 1932 La Maison interdite, а в 1934 Le Crime derrière la porte.

  Некоторые из этих романов являются кандидатами на публикацию в серии.
- Я человек маленький, - произнес Болванщик дрожащим голосом, - и не успел я напиться чаю... прошла всего неделя, как я начал... хлеба с маслом у меня уже почти не осталось...

За это сообщение автора Роджер Шерингэм поблагодарили: 5
igorei (24 окт 2020, 22:30) • Mrs. Melville (18 дек 2020, 14:03) • Гастингс (25 окт 2020, 20:34) • Доктор Праути (24 окт 2020, 22:58) • Доктор Фелл (24 окт 2020, 22:36)
Рейтинг: 31.25%
 
Аватар пользователя
Роджер Шерингэм
Главный модератор
Главный модератор
 
Сообщений: 4252
Стаж: 157 месяцев и 24 дней
Карма: + 80 -
Откуда: Edinburgh-of-the-Seven-Seas
Благодарил (а): 247 раз.
Поблагодарили: 1845 раз.

Re: Детектив: история и теория.

СообщениеАвтор Роджер Шерингэм » 25 окт 2020, 00:56

Помещаю также обзор итальянского детективного романа, написанный Игорем Лонго для издания в его переводе в серии Пагмайра романа Франко Ваилати "The Flying Boat Mystery" (уже месяц, как обещал его Борису Карловичу). В переводе сохранена без изменений живая эмоциональность выражений, присущая итальянцам.

Игорь Лонго, "Итальянский детективный роман"
  Главная загадка итальянского детективного романа состоит в том, существует ли он как чётко определяемый жанр, или это просто стряпня издателей и газетных репортёров. Собственно, в 1930-е годы в Италии писалось и публиковалось немало детективов, но крайне спорно, можно ли их трактовать как оригинальную национальную школу. Есть ли чётко итальянский стиль детектива в том плане, в каком есть французский или японский?
  Большинство итальянских авторов не обладали воображением: почти всё они заимствовали у иностранцев, помещая сюжеты или в совершенно искусственный иностранный город вроде Лондона, Парижа, Бостона и Рио, или в слишком локализованные Рим, Милан или Палермо, населённые ордами macchiette (колоритных образчиков местных нравов). Италия не интересуется фантастикой (научная фантастика в нашем осатанелом местном производстве представлена едва ли не хуже, чем детектив) и совершенно упустила великий шанс в эпоху подъёма массовой литературы в девятнадцатом столетии; у нас нет ни итальянского Стивенсона, ни Верна, ни Уэллса, нет у нас и собственных По, Дойлов и Габорио, хотя, конечно, их книги были очень популярны и переиздавались с самого времени их написания. Итак, собственно итальянский детектив неизбежно начинается с чистого листа в 1930-е годы, когда издатель Мондадори решил, что в устойчивый ряд иностранцев можно добавить стайку местных авторов. Но это было искусственное решение, а не естественное развитие итальянской массовой литературы.

  Первый подобный писатель, Алессандро Варальдо (Alessandro Varaldo) не писал детективов с “запертыми комнатами”, и его книги об Асканио Боники (Ascanio Bonichi), полицейском-философе, открывшим дорогу многим итальянским старшим товарищам Далглиша, читаются сейчас с трудом. В разгадках Варальдо преобладали совпадения и случайности, он не любил рациональные дедуктивные рассуждения, а его унылые, бессвязные сюжеты слишком густо заселены в высшей степени колоритными римскими характерами. Боники серьёзно верил в гипнотизм и месмеризм, так что в его делах возникало множество загипнотизированных убийц и воров-лунатиков, едва ли способных удовлетворить рационального англо-саксонского читателя.
  Вторым, более известным итальянским автором был Аугусто Де Анджелис (Augusto De Angelis). Его комиссар Де Винченци (De Vincenzi) такой же философ, как Боники, но Де Анджелис, находившийся под влиянием Уоллеса и Ван Дайна, заставил его решать более интересные и захватывающие дела. Невозможных преступлений Де Анджелис касался только в “L’Albergo delle tre rose”, “Il Mistero delle tre orchidee” и, прежде всего, в “Il Do tragico”, полу-невозможном убийстве оперного певца во время радиотрансляции (частично основанном на трюке Эдгара Уоллеса). Но его романы хорошо написаны и весьма интересны (среди других примечательных дел Де Винченци “Il Mistero do Cinecitta”, “La Gondola della morte”, “Il Mistero della vergine”, “Le Sette picche doppiate”).
  Другим выдающимся автором, так и не задействовавшим “запертую комнату”, был Джорджо Щербаненко (Giorgio Scerbanenco), русский беженец, находившийся под влиянием Квина и Ван Дайна. Щербаненко помещал свои очень интересные сюжеты в Америке, а его сыщиком был Артур Джеллинг (Arthur Jelling), похожий на Ридера архивист бостонского департамента полиции. Щербаненко очень эффективно использовал квиновский “негативный ключ” в “l’Antro dei filosofi”, угрюмой и мрачной истории убийства в очень квиновском эксцентричном семействе, возможно, связанном с Хаттерами из “Трагедии Игрек”. Другими заметными делами Джеллинга были “La Bambola cieca”, “Sette giorni di preavviso” и “Il Cane che parla”, все весьма интересные и хорошо написанные. В области построения сюжетов Щербаненко был профессиональнее и менее хаотичен, чем Де Анджелис, куда более правильно используя логические выводы и дедукцию. Позже, в 1960-х, он начал известную серию “нуаров” об изгнанном из профессии хирурге Дуке Ламберти (Duca Lamberti), но, на мой взгляд, эти книги куда более подражательны и обычны, чем весьма изобретательные и оригинальные сюжеты с участием Джеллинга.
  Третий великий итальянский мастер детектива также не писал романов с запертыми комнатами, хотя и в высшей степени вдохновлялся французской детективной литературой, особенно Леру и Сименоном. Эцио Д'Эррико (Ezio D'Errico) был художником-сюрреалистом, выставлявшимся у футуристов, связанных с парижскими сюрреалистами. Его комиссар Ришар (Richard) был очевидной имитацией Мегрэ, но его Париж оказался куда более цветным и живым, чем мрачный туманный город, описанный Сименоном. Д'Эррико умно смешивал с Сименоном в своём личном коктейле другие, более фантастичные влияния (особенно Леру и французский гранд-гиньоль), так что Ришар сталкивался с куда более живописными убийцами, чем его бельгийский предок. В “La Famiglia Morel” Д'Эррико придумал весьма интересный и политически некорректный фокус, чтобы скрыть очень неожиданного злодея. В “Il Naso di cartone” Ришар обнаруживает очень умный мотив для видимого безумия серийного убийцы, надевающего на своих жертв комичный карнавальный картонный нос. Другими в высшей степени оригинальными и превосходно описанными делами Ришара были “La Scomparsa del defino”, “La Casa inhabitable” и “La Donna che ha visto”.
  Четвертым тузом итальянской колоды был Тито Спаньоль (Tito Spagnol), сценарист, работавший с Фрэнком Капрой. Спаньоль придумал весьма вандайновского сыщика, Эла Гусмана (Al Gusman), напоминавшего Эллери Квина, и имел возможность публиковаться во Франции в примечательной детективной серии “Галлимара” ещё до того, как стал издаваться в Италии. Гусман, опять-таки, не сталкивался с “невозможными” делами, но “L’Unghia del leone” и “La Notte impossible” представляют в высшей степени интересные итальянские шедевры убийства и дедукции. “La Notte Impossible”, например, улучшает трюк из рассказа Кристи о Паркере Пайне, развивая его в полноценный роман об убийстве в закрытом круге обитателей поместья с очень квиновским колоритом и используя с возмутительно радикальной изобретательностью Леру. Насколько я знаю, это единственное применение данного очень оригинального трюка в романе, и можно только мечтать, что бы сделали с ним Квин или сама Кристи, решив написать соответствующий роман. В конце 1930-х Спаньоль решил начать более укоренённый в местной почве (и высоко прославленный) детективный цикл, повествующий о расследованиях католического священника по имени дон Польдо (Don Poldo), живущего в родном для автора Венето. Он не был итальянским отцом Брауном, поскольку его дела лишены жуткой, причудливой, фантастичной и метафизической сложности ГКЧ; дон Польдо был куда ближе к мирному английскому викарию, расследующему дела в обстановке, похожей на миссмарпловскую Сент-Мери-Мид, но в “La Bambola insanguinata” он решил одно из многих классических полу-невозможных преступлений, типичных для итальянской версии этого прекрасного поджанра, но неклассифицируемых жаждущими критиками.
  Итак, к сожалению, приходится сказать, что загадки “запертой комнаты” в Италии оказались областью куда менее известных и сведущих авторов, а единственная книга Франко Ваилати, для которой написано это послесловие, несомненно, лучший и самый оригинальный пример “невозможности” от итальянского писателя.
  Другим очень хорошим разработчиком сюжетов с “запертыми комнатами” был Карло Мартинелли (Carlo Martinelli), второстепенный автор, после Второй мировой войны переписавший подвиги французского сыщика Де Гальмена (De Galmain) в дела американского частного сыщика по имени Муни (Mooney), вновь частично восходящего к Эллери Квину; и его “l’Impossibile verita” (ранее “La Morte chiama nel buio”), и главный шедевр, “Il Segreto di una notte” (он же “E Il giorno nuovo spunto”) заслуживают внимания, особенно второе, посвящённое убийству в запертой комнате в поместье с ограниченным кругом подозреваемых.
  Другим малым автором, занимавшимся убийствами в запертых комнатах, был Гульельмо Сомальвико (Guglielmo Somalvico), автор технических сложных (если и слегка невероятных) невозможных преступлений, плотно объясняемых планами и диаграммами; в общем, кто-то вроде маленького итальянского Руперта Пенни. “Il Delitto invisible” с невозможным убийством на мосту отыскать легко, но, увы, это его самый неинтересный детектив. Куда больше стоят внимания очень редкие “Il Microfono sulla tomba” и “La Torcia umana” с по-видимому вездесущим убийцей, напоминающим “Двойное алиби” Ноэля Вендри.
  Магда Коккья Адами (Magda Cocchia Adami) кропотливо объяснила загадку исчезнувшего фургона в “Il Furgone fantasma”, известный переводчик Альфредо Питта (Alfredo Pitta) не слишком определённо разрешил невозможное убийство в “Endertone e il delitto impossibile” и в мрачной, но не слишком невозможной “Albergo della paura”, предложив читателю крайне неожиданного убийцу и интересный способ использования мотива проклятого дерева за много лет до превосходного и непревосходимого классического образца, “Дерева вампира” Поля Альтера. Алессандро Де Стефани (Alessandro De Stefani) скорее комически использовал известный фокус По, чтобы объяснить серию краж в закрытой каюте в юмористическом “La Crociera de Colorado”. Футурист Лучано Фольгоре (Luciano Folgore) предложил несколько пародий на убийства в запертой комнате с нелепыми, абсурдными разгадками в “La Trappola colorata” и рассказе “Il Castello degli echi”. Энцо Джеминьяни (Enzo Geminiani) использовал мотив убивающей комнаты в “La Camera tragica”, одном из многих подвигов его японского сыщика Ямы Кото (Yama Koto), варианта мистера Мото, расследующего дела в Рио-де-Жанейро. Другое дело Ямы Кото, “Il Gran premio della morte”, можно с некоторым трудом счесть полу-невозможным убийством лошади во время скачек на главный приз.
  Известный автор текстов песен Васко Мариотти (Vasco Mariotti) был автором очень любопытных детективных романов, вдохновлённых Леру и Морисом Ренаром. “L’Uomo dai piedi di fauno” представляет собой фантастичную, очень напоминающую Леру историю монструозного серийного убийцы, шныряющего в мрачном, жутком и в высшей степени фальшивом Турине. Единственная его запертая комната, “La Valle del pianto grigio”, частично основана на известном трюке Конан Дойла и использует очень дойловский и экзотический способ мести, а также эффектные флешбеки. К сожалению, напоминающий Пиноккио комичный сыщик-мошенник по прозвищу “Ловец-присоска” (Lo Spennagrulli) сводит все усилия на нет, превращая сюжет в неприятную, детскую, странную и сверхъестественную смесь Дойла и Коллоди. А жаль, ведь мелодраматичный, но зловещий сюжет неплох.
  Впрочем, более известной и интересной итальянской загадкой запертой комнаты был не роман, а пьеса известного драматурга и сценариста Эдоардо Антона (Edoardo Anton) “Il Serpente a sonagli”, история о нескольких невозможных убийствах студенток в женской школе, лишь частично основанная на известном трюке из “Пёстрой ленты” и впоследствии адаптированная в успешный фильм.
  Наконец, самым невозможным преступлением оказалось катастрофическое участие Италии во Второй мировой войне, закончившееся апокалиптической гибелью загадок и дедукций в моей растерявшейся стране. На слишком много лет классический детектив был стёрт с литературной карты фанатичными и невежественными критиками. Слишком много лет тысячи поклонников наслаждались иностранными книгами под неодобрительными взорами университетских светил, газетных критиков и прочих арбитров вкуса, сверх всякой меры восхвалявших вздор, написанный их комнатными собачками, итальянскими детективистами, взявшимися за единственно возможный итальянский способ убийства: совершенно нереалистичные “реалистические” и “региональные” романы в высшей степени неинтересных авторов, зачастую справедливо ныне забытых, но приговоривших итальянский детектив к заточению в гетто местного колорита и ужасной, бесплодной пустыне Камильери и Карофильо (Camilleri e Carofiglio), в которой мы существуем и по сей день.
  В результате итальянские читатели детектива так боялись итальянской фамилии на обложке, что шарахались даже от хороших иностранных авторов, звавшихся Пронзини или Брюссоло. (По этой причине Стив Карелла в итальянском переводе получил имя Карелл, а Дэвид Бальдаччи - Дэвид Б. Форд.) Многие десятилетия убийство в запертой комнате осмеивалось невежественными писателями и критиками и использовалось лишь как пример того, что ”хороший автор” призван был в детективном жанре уничтожить. В течение многих лет единственными невозможными убийствами, доступными читателям, оставались изобильные вариации этой темы, тщательно разрабатываемые Энцо Руссо (Enzo Russo) в серии подростковых детективов, где итальянский ответ Нэнси Дрю, Россана Да Валье (Rossana Da Valle) с изюминкой и щегольством раскрывала: невозможное исчезновение школьницы с лестницы её многоквартирного дома (Giuso e'scomparsa), невозможное убийство владельца частного зоопарка, по-видимому, совершённое его домашним тигром (La Tigre del Bengala), невозможное похищение промышленника (Pasqua a Parigi) и даже исчезновение целого поезда (Il Vagone scomparso). Руссо использовал “запертую комнату” и во взрослом криминальном романе, но “Villa Reale Residence” почему-то утратила весёлое удовольствие, доставляемое его детскими книгами, оставшись хорошо написанной и тщательно разработанной, но несколько ходульной попыткой.
  Хотя “Имя Розы”, наш уникальный шедевр детектива, включает убийство в запертой комнате, Умберто Эко обошёлся с этой проблемой поверхностно и наспех. Его последующий опыт в жанре, вполне ужасный “Баудолино”, ныне заслуженно забыт. Критики и специалисты по Кристи Кальчерано и Фьори (Calcerano e Fiori) предложили хорошо разработанное убийство в запертой комнате в своём политическом триллере “L'Uomo di vetro”. Клаудия Сальватори (Claudia Salvatori) использовала схожий трюк в её изящном “Mistero a Castel Rundegg”, но эта книга скорее игра, нежели ясный и чёткий детективный роман.

  Итак, с глубокой печалью и разочарованием вступаем мы в сухое и пыльное новое тысячелетие, кое окажется столь же безнадёжным и плачевным, если только чудесным (или невозможным?) образом не вырастут, подобно маргариткам в австралийской пустыне, новые авторы. Позвольте же мне быть вашим Наполеоном Бонапартом, проводником-аборигеном, и принести вам от нашей Эйерс-Рок чудесные цветы, тщательно посаженные и выращенные Джулио Леони (Giulio Leoni), чьё “E Trentuno con la morte” представляет блистательное убийство в запертой комнате во время похода Аннунцио на Фиуме, а “La Donna nella luna” включает убийство в запертой студии на съёмках знаменитого фантастического фильма Фрица Ланга и Теи фон Харбоу. А вот Стефано ди Марино (Stefano di Marino), на время отбросивший шпионскую интригу, чтобы представить нам совершенно лавкрафтианские подвиги его сыщика-фокусника, Баса Сальери (Bas Salieri). “Il Palazzo dalle cinque porte” являет собой один из лучших послевоенных итальянских детективов. Пьетро Ди Пальма, блоггер и эксперт по запертым комнатам, уже снискал в “Планете невозможного” вполне заслуженное международное признание, и надо пожелать удачи Энрико Лучери (Enrico Luceri), другой надежде итальянского возрождения хонкаку, который ещё может подарить нам сложный невозможный роман.
  Я могу только скрестить свои и так уже скрюченные пальцы и надеяться, что поливаемые ростки преобразуют мою родную зачумлённую, несчастную, проклятую итальянскую пустыню в тропические джунгли Золотого века...
Игорь Лонго
Турин, 2019
- Я человек маленький, - произнес Болванщик дрожащим голосом, - и не успел я напиться чаю... прошла всего неделя, как я начал... хлеба с маслом у меня уже почти не осталось...

За это сообщение автора Роджер Шерингэм поблагодарили: 6
Борис Карлович (22 июл 2021, 18:40) • igorei (25 окт 2020, 06:45) • Mrs. Melville (18 дек 2020, 14:04) • Гастингс (25 окт 2020, 20:34) • Доктор Фелл (25 окт 2020, 07:59) • Леди Эстер (25 окт 2020, 08:27)
Рейтинг: 37.5%
 
Аватар пользователя
Роджер Шерингэм
Главный модератор
Главный модератор
 
Сообщений: 4252
Стаж: 157 месяцев и 24 дней
Карма: + 80 -
Откуда: Edinburgh-of-the-Seven-Seas
Благодарил (а): 247 раз.
Поблагодарили: 1845 раз.



Кто сейчас на форуме

Сейчас этот форум просматривают: Google [Bot] и гости: 1

Кто просматривал тему Кто просматривал тему?